Вся правда про эльфов
Шрифт:
– Радиоактивная, ты что оглохла?
– в голосе Нади Кущиной (а это была она) прозвучали истерические нотки.
– Она еще и наглая!
– добавил позади отличник Леша.
Тихонову схватили за собранные в хвост волосы и с силой дернули:
– Оборачивайся, когда с тобой разговаривают!
– Я не слышала, чтобы ко мне обращались по имени!
– с трудом удерживаясь от ответных действий, медленно ответила Эля, поворачивая голову. Зря она обещала матери больше не чудить. Но если эти будут продолжать свои детские забавы, придется.
–
– Ты теперь Радиоактивная. Пока не заслужишь другого прозвища. За то, что ты ударила Вику, класс объявляет тебе предупреждение. Тебе запрещается поднимать руку на уроках и сидеть с кем-то из наших. Слышишь, ни со Щукой, ни с кем другим из мальчишек и девчонок! Разве что, - она гаденько улыбнулась, - разве что с Язвой. Тут мы не обидимся.
В ответ Элька покрутила пальцем у виска и направилась дальше. "Сильно же ее задело!" - улыбалась она. Одного эльфа она уже нашла. Лешку. Лесной или городской - надо разобраться. Женька говорил - тут еще ролевики есть. К ним она тоже присмотрится.
На уроке, мило улыбнувшись злившейся Наде, Эля как ни в чем не бывало уселась рядом со Щукиным и принялась расспрашивать про ролевиков. Всю химию по классу летали записки с обсуждением подобного нахальства. Старый химик, громко шаркая разношенными туфлями, маятником прохаживался вдоль доски - туда-сюда. Его рассказ про реакции и осадки не слушал никто, кроме расположившейся на первой парте Язвы. Казалось, пустись ученики в пляс, точно аборигены из людоедского племени, старый учитель никак не отреагирует, не сделает замечание, и по-прежнему будет монотонным голосом пересказывать миллион раз повторенный урок.
Перемена. Женя позвал Леньку с Данькой - эльфов, и Виталика - гнома. Первые двое вполне соответствовали своему увлечению - высокие, тощие. У Даньки волосы заплетены в куцую косичку. У Леньки на коротко стриженных волосах даже сейчас красуется вышитая бисером тесьма. Низенький Виталик на гнома походил разве что ростом. Прозванный Комаром, щуплый, подвижный, он наверняка увлекался единоборствами.
– Это Эля, - представил им свою соседку Щукин.
– Она интересуется вашими играми, хочет научиться драться на мечах.
– Ого, уважаем, - закивал Леонид.
– За кого сражаться будешь?
– За людей. Или за эльфов. Городских, - выпалила Тихонова.
– Завтра в полдень в парке на новостройке. Конечная сто двенадцатого троллейбуса. Будешь?
– Постараюсь, - согласилась Элька.
– Радиоактивная, - подкралась к ним Кущина, - тебе последнее предупреждение!
– Или что?
– не оборачиваясь уточнила Тихонова.
– Или узнает Викина мать, что ты натворила. И тебе школу не закончить. Тебя даже в ПТУ не возьмут с таким аттестатом. Ты сюда за пятерками, небось, пришла?
– Ребята, - спокойно обратилась Эля к ролевикам, - Она здесь директор, раз так раскомандовалась?
– Я староста! А Лешка мой зам! Ты обязана нас слушать!
– топнула ногой Надечка.
–
– Эль, - пихнул ее локтем Женя, - ты поосторожней. А то они и на меня…
– Боишься?
– Тихонова остановилась и взглянула соседу в глаза.
– Что, сдашь им меня? Иди-иди!
– тихо и зло произнесла она.
– Не сдам, - твердо возразил Женя.
– Но лучше с ними потише. У Кущиной отец знаешь кто?
– И знать не желаю, - насупилась Эля.
Еще и он станет ее поучать! Мало ей матери! А если отец к той присоединится - хоть из дома беги!
– Давай лучше подумаем, как нашу задачку решить. Славка здесь?
– примирительно начала она.
– У него сегодня этот… методический день, - понуро ответил Щукин.
– Дома он, короче. И Валентин куда-то сбежал. Аня учится…
– Короче, Женька, думай, как завтра всех в парк вытащить к полудню. Ты же точно со мной?
– С тобой, - вяло отозвался парень. Он очень не любил какого-либо противостояния.
Са- а-ар
Прижимаясь голым животом к холодной бетонной плите, Са-а-ар замер, очень надеясь - копающийся со своей машиной городской его не заметит. Впрочем, этот слона под носом не рассмотрит - совсем потерял сноровку, заплыл жиром, что невиданное дело для потомка древнего народа. Он, небось, и боевой облик принять не сможет, чаровать по-настоящему разучился!
Висеть между восьмым и девятым этажам и на почти отвесной стене было неудобно. Даже прошедшее трансформацию тело не ожидало столь экстремального времяпровождения. Мышцы затекли, заныли. Хорошо хоть домашние сторожа молчат, не реагируют на его присутствие. Каково было бы - поднимись по тревоге городской отряд?
Зеваки бы не заметили! Пользоваться всем арсеналом боевых чар опасно, почуют. Заклинание полной невидимости - как раз из их числа. Несмотря на поздний вечер, город не лес, в нем всегда светло из-за окон и фонарей. Рассмотрят фигурку на стене, тогда жди выговора от князя. Вдох-выдох, осторожный поворот головы, беглый взгляд вниз. Уезжай, УЕЗЖАЙ!
Как бы не так! Пискнула сигнализация, машина послушно мигнула фарами. Толстяк всего лишь спустился за чем-то, забытым в салоне - с растущей ненавистью понял лазутчик. Неужели сегодня снова не выйдет?
Са- а-ар тоскливо взглянул на светящееся вожделенное окно. Троих городских он не одолеет. Даже снаружи он чувствовал, как стареющий городской выбрался из лифта и позвонил в дверь квартиры. Жена, тоже из бывших , перебежчица, впустила его. На диване у телевизора заворочался их десятилетний отпрыск -нынешняя цель лазутчика. Увы, недостигнутая. Владыки будут недовольны.