Вспаханное поле
Шрифт:
ее светилось радостью.
139
— До свиданья, не поминайте лихом! — крикнул Се-
ферино, блестя озорными глазами.
— Заезжайте, не забывайте нас, — откликнулся фер¬
мер.
— Может, и приеду, когда вы будете резать борова,—
ответил Сеферино, взглянув на свинарник.
Клотильда обняла его за талию, как бы вверяясь ему,
и они поскакали, неотделимые друг от друга, казалось,
слившись воедино.
Дон Томас повернулся
— Да, он из тех, кто умеет завоевывать сердца. Кло¬
тильда, как только его увидела, стала сама не своя. Она
так обрадовалась, что мы даже не решились просить ее ос¬
таться. А жаль, что она уехала!
— Э, ей же хуже. Уж она-то его знает, а все-таки по¬
ехала с ним.
— Не знаю, лучше ей будет или хуже, но только вся¬
кому видно, что она поехала с радостью, — заметил фер¬
мер.
Донья Энкарнасьон, по-видимому, не тосковала по до¬
черям, но все же очень радовалась, читая их письма. Если
Панчо в это время не было дома, дон Томас при первом
удобном случае сообщал ему новости, хотя нередко встре¬
чался с ним лишь на следующий день. Он первым заметил
странные отлучки Панчо, а вскоре на них обратила внима¬
ние и донья Энкарнасьон, не замедлившая высказаться по
этому поводу.
— Должно быть, за юбками бегает. Ну и пусть его!..
Даст бог, оставит в покое Элену.
Дон Томас с досадой возразил:
— Если он в самом деле неравнодушен к Элене, то не
забудет ее так скоро, как ты думаешь. Панчо из тех, кто
умеет ждать, даже если приходится ждать всю жизнь.
— Я вижу, ты был бы рад выдать ее за этого мужла¬
на!— вскипела донья Энкарнасьон.
— Им самим решать. Панчо — парень работящий, че¬
стный, неиспорченный, и мне известно, что он помогает
больному отцу. Наверное, он и сейчас там, ухаживает за
стариком.
— Уж больно ты прост, Томас, когда-нибудь сам уви¬
дишь, что я была права, — стояла на своем донья Энкар¬
насьон.
140
Фермер пожал плечами и замолчал. Его, правда, огор¬
чала неизменная враждебность жены по отношению к Пан-
чо, однако он и сам был озабочен его частыми отлучками.
Но, что бы там ни было, на рассвете Панчо проворно за¬
прягал волов и выходил в поле пахать, как всегда, бодрый
и полный сил. Он разве только стал задумчивее и больше
прежнего хмурил лоб. Но это могло объясняться болез¬
нью отца или какой-нибудь другой причиной. Панчо напо¬
минал дону Томасу крестьян его родины, которые с таки¬
ми же суровыми
гом, и старика радовало, что Панчо все больше втягивает¬
ся в работу. При всяком удобном случае он поощрял его
и делился с ним своим богатым опытом.
— Завтра мы с тобой взбороним поле, чтобы земля во¬
дой пропиталась, — говорил он после ливня. — Никогда не
забывай: в пору дождит — земля родит, а поклонись боро¬
не — родит вдвойне.
Панчо всегда был по душе дону Томасу, и фермер был
бы не прочь увидеть его своим зятем. Не раз, взвешивая
подозрения Энкарнасьон, он находил их необоснованными,
но однажды все же попытался обиняком вызвать Панчо
на откровенность:
— Послушай, я понимаю, что ты не будешь всю жизнь
работать со мной. Придет время, тебе понадобится земля,
чтобы обзавестись своим хозяйством. Когда ты решишь
это сделать, скажи мне, я тебе помогу.
Но Панчо, устремив взгляд на пашню, твердо ответил:
— Спасибо, но я считаю, что землю и жену каждый
должен добыть себе сам, своими силами, чего бы это ни
стоило.
— Ты прав. Вот ответ настоящего мужчины. Так и
поступай!
Дону Томасу очень понравилось, что Панчо не отде¬
ляет женщину, которая будет его женой, от земли, которая
будет его полем.
«Он парень не промах, — подумал фермер. — Рано или
поздно он добьется своего».
Однако несколько дней спустя дон Томас помрачнел.
Он случайно узнал, что Панчо ездит по вечерам не на
почтовую станцию, а на ферму дона Бенито. У того были
три дочери на выданье, а молодых мужчин, вроде Панчо.
в округе было мало. Дон Томас скрыл от жены эту но¬
вость, чтобы не дать ей повода порадоваться, что она ока¬
141
залась права. Ему и без того было больно, что Панчо, к
которому он питал искреннее расположение, таится даже от
него. Скоро и Энкарнасьон узнает, что Панчо волочится
за одной из дочерей учителя, думал он и представлял
себе, как она скажет, смеясь над его наивностью: «Ну и
простофиля ты, Томас! Дурак дураком!»
В тот же день в сумерки фермер увидел, как Панчо
выехал на дорогу и поскакал галопом — без всякого со¬
мнения, к ферме дона Бенито. Правда, он оставил все в
порядке и, проезжая мимо дона Томаса, помахал ему ру¬
кой. «Конечно, он волен поступать как ему нравится, и
я не могу его удерживать, —подумал дон Томас, — но ему