Вспаханное поле
Шрифт:
132
— Ничего. Просто душа болит за моего старика, один
ведь остался. Каково ему теперь будет?..
Его подавленное настроение встревожило девушку.
— Скажи мне, Панно,—спросила она,—ты не жалеешь,
что вернулся?
— Что ты! Конечно, нет! А все же душа болит.
Чтобы избежать дальнейших разговоров на эту тему,
он указал на крытую повозку и посторонних людей, рас¬
положившихся возле дома, и спросил:
— Это что за
Элена, не менее его желавшая переменить разговор,
объяснила:
— Это землемеры: они попросили разрешения перено¬
чевать у нас.
— А... Ну-ну.
Он начал расседлывать лошадь. Элена заметила непо¬
далеку Эстер и, забеспокоившись, шепнула:
— Я пойду, после поговорим.
Она побежала к дому. Панчо разнуздал лошадь и лас¬
ково похлопал ее по крупу. Лошадь тряхнула головой, со¬
брала кожу в складки, словно хотела изгладить следы
сбруи, потом затрусила к выгону и весело заржала, раду¬
ясь обретенной свободе. Панчо, глядя ей вслед, прошептал
с глубокой грустью:
— Ну-ну, порезвись на просторе. А для меня это кон¬
чилось. Я теперь работник Гутьересов. Пахарь, как гово¬
рит отец.
И, подобно Сеферино, он жадно вперил взор вдаль,
словно надеялся там прочесть разгадку своей судьбы. Но
зрелище бескрайнего простора успокоило, а не возбудило
его, как это бывало с Сеферино, и лицо его стало строгим
и сосредоточенным.
Ну, что ж, сказал он себе, будь что будет, жребий
брошен.
Он долго стоял так, погруженный в глубокое раздумье,
словно вел безмолвный разговор с засеянным полем, и
очнулся, лишь услышав громкие голоса: к нему прибли¬
жались дон Томас и начальник землемеров. Панчо хотел
было уйти, но техник окликнул его:
— Вот мы и встретились, приятель.
— А, вы знакомы с Панчо?—удивленно воскликнул
фермер.
— Сегодня мы были на его поле,—объяснил землемер
133
и, обращаясь к Панчо, добавил:—Постарайтесь убедить
вашего отца, чтобы он как можно скорей привел в поря¬
док документы.
— Да, надо бы,—нехотя ответил тот, не спуская глаз
с другого землемера, Эмилио, который весело болтал с
Эстер и Эленой. Почувствовав еще большую антипатию к
этому молодому человеку, он хмурым взглядом проводил
удалявшуюся группу и с облегчением вздохнул, когда Эле¬
на, покинув Эмилию и Эстер, ушла в дом. Тут он услышал
слова пожилого землемера:
— Поймите, друг мой, было бы очень обидно, если бы
вы вдруг потеряли такой участок.
— Да,—опять
этому предостережению, и, найдя предлог для того, чтобы
уйти и побыть одному, добавил:—С вашего разрешения
я пойду стреножить лошадь.
На самом деле он просто не мог больше выносить
флирт молодого землемера с Эстер. Уходя, он сердито про¬
ворчал вполголоса:
— Ему бы петухом быть да кур обхаживать!
Панчо мало интересовало, за кем ухаживает Эмилио,
ему было неприятно само это развязное ухаживание: оно
оскорбляло целомудренность юноши. Нет, не так, думал
он, завоевывают сердце женщины.
Скоро неприязнь Панчо к Эмилио возросла еще боль¬
ше. После ужина землемеры и обитатели фермы беседова¬
ли во дворе. Эмилио осаждал Эстер, а Панчо ждал, когда
выйдет Элена, помогавшая матери на кухне. Он не слу¬
шал, о чем говорят дон Томас и начальник землемеров,
но невольно прислушивался к болтовне молодой пары.
— Значит, скоро вы будете в Буэнос-Айресе*?—спро¬
сил Эмилио.
— Да, каникулы кончаются, в конце месяца мы с Эле¬
ной поедем учиться,—ответила Эстер.
Наступила пауза. При упоминании о предстоящем
отъезде Панчо стиснул зубы. «Было бы для' чего ехать!»—
с досадой подумал он.
— Мы тоже скоро вернемся,—сказал молодой чело¬
век. — Надеюсь, мне представится случай увидеться с ва¬
ми.
— Возможно. Мы там долго пробудем.
Панчо пожелал всем покойной ночи и направился к на¬
весу. Он еще не успел выйти из освещенного круга, когда
134
появилась Элена. С огорчением посмотрев вслед Панчо,
который так и не обернулся, она села возле сестры. Эле¬
на была уверена, что Панчо, хоть и пошел спать, не смы¬
кает глаз, и не потому, что ему мешают голоса людей,
громко разговаривающих неподалеку от навеса, а потому,
что его не покидает мысль об отце, который остался один
на почтовой станции. А может быть, и о том, как одиноко
будет ему самому, когда она уедет. И ее терзало, что она
не может остаться с ним, чтобы ему было не так тяжело.
— Пойдем, приятель! Уже поздно, а здесь люди рано
встают,—сказал начальник Эмилио.
— Сейчас иду,—весело ответил тот и, став поближе
к свету, записал в книжечку адрес тетки девушек, который
дала ему Эстер.
Элена, поглощенная своими мыслями, вошла в дом. За
ней последовала улыбающаяся Эстер. Дон Томас немного