Вспаханное поле
Шрифт:
118
как бы в знак прощального привета. Скоро он превра¬
тился в летучее облачко пыли, подобное тем, которые ве¬
тер взметает на дорогах, и пропал. Но его образ не из¬
гладился в памяти поденщиков и, приукрашенный в их
воспоминаниях и рассказах, со временем стал легендар¬
ным.
Повозка поехала дальше. Люди приумолкли, словно
без Антенора разговор утратил всякий интерес. Одни за¬
думались, другие оглядывали поля,
ли еще осталось убирать. Когда повозка въехала во двор
фермы бывшего учителя, дон Бенито, человек примерно
того же возраста, что и дон Томас, но дороднее его, вы¬
шел из ранчо и, встретив прибывших приветливой улыб¬
кой, поспешил проводить их под навес из ветвей, где им
предстояло ночевать. Затем он начал расспрашивать, кто
откуда родом и когда выехал в Америку, не скрывая вол¬
нения, которое вызывало у него воспоминание о далекой
родине. Такое же волнение испытывали и остальные.
У многих слезы выступили на глазах. Скоро все уже
оживленно разговаривали с той словоохотливостью, кото¬
рая вначале так коробила Панчо, шутили и смеялись.
Наконец дон Бенито обратил внимание на юношу, ко¬
торый, сидя на козлах, терпеливо ждал, когда поденщики
разберут из повозки свои пожитки.
— Слезай и распей с нами кувшин вина!
— Спасибо, но меня ждут.
— Тогда не будем тебя задерживать,— сказал фер¬
мер и, подавая пример остальным, сам начал разгружать
повозку. Как только она опорожнилась, дон Бенито ска¬
зал Панчо:
— Поблагодари Томаса за услугу.
И, вспомнив вдруг о своей прежней профессии, доба«<
вил:
— Ты не знаешь, когда девушки поедут в Буэнос-
Айрес продолжать учение?
Панчо удивленно посмотрел на него. Учитель понял,
что ему ничего об этом не известно, и сказал:
— Передай им, что, если перед отъездом они захотят
в чем-нибудь разобраться или повторить пройденное,
пусть приезжают. Я всегда найду время заняться с ними.
Панчо пошевелил вожжами, и лошади тронулись.
У него за спиной раздался нестройный хор голосов — это
с ним прощались пеоны, потом все стихло, лишь тарах-
119
тела повозка. Но в голове у Панно вертелся, стучал в
виски вопрос дона Бенито: «Ты не знаешь, когда девуш¬
ки уезжают в Буэнос-Айрес?.. Когда девушки уезжают?..
Уезжают?..»
Эти слова, звучавшие у него в ушах, как удары моло¬
та по наковальне, перемежались со словами Антенора:
«чтобы узнать, что вы женились на девушке, которая вам
под стать...»
Уезжают!..
не по ее вине...» Уезжают!.. «Раскройте глаза пошире и
не упускайте своего счастья».
Под конец эти обрывки фраз слились в одно слово,
острой болью отзывавшееся в сердце: «Уезжает!.. Уез¬
жает!..»
Однако скоро в нем возмутилась гордость.
Ну и ладно, сказал он себе. Что же особенного?
Уезжает учиться, учительницей будет... Мне-то какое
дело? Что у меня с ней общего? И зачем было
Антенору морочить мне голову?.. Через несколько дней
я вернусь домой, и дело с концом.
Панчо почувствовал непреодолимую потребность по¬
видать отца, Сеферино, Клотильду и, подхлестнув лоша¬
дей, свернул к почтовой станции. Дорога уже начала за¬
растать бурьяном. Овцы с репьями в свалявшейся шерсти
паслись вдали от дома. Ранчо оставалось таким же, каким
он его покинул, не было заметно никаких улучшений.
Мало того, возле водоема, растянутая на колышках, су¬
шилась на солнце свежесодранная шкура ягненка. «Режут
овец на мясо», — догадался Панчо.
Из дома выглянула Клотильда. Она обрадовалась
Панчо, но от него не укрылось печальное и усталое выра¬
жение ее лица.
— Как поживает старик?.. Что он делает?..— спро¬
сил Панчо.
Она посмотрела в сторону деревьев, в тени которых
стояла койка дона Ахенора, и сказала:
— Отдыхает, что ему делать.
— А где Сеферино?
Клотильда еще больше помрачнела и тем самым вы¬
дала причину своего подавленного настроения.
— Поди узнай, где его черт носит!.. Вчера вечером
уехал в селение, и поминай как звали. Я для него все
1?0
равно что прислуга. Не успеет вернуться, как уже норо¬
вит опять уехать. Другая его давно бы бросила!
Не зная, что на это ответить, Панчо, чтобы выиграть
время, помешкал, слезая с козел. Но так как она продол¬
жала смотреть на него глазами человека, жаждущего
услышать слово утешения, он проговорил без всякого
злого умысла:
— Может, тут замешана какая-нибудь красотка?
— Дай бог, чтобы это было так! — воскликнула Кло¬
тильда и, заметив удивление Панчо, пояснила с гордой
уверенностью:
— Красоткам его у меня не вырвать: я не хуже вся¬
кой другой женщины, и ни одна мне не встанет поперек
дороги! Но...
Она вдруг сникла, и лицо ее опять приняло прежнее