Вспаханное поле
Шрифт:
— Что? Ему хуже?
— Мне надо поговорить с тобой,— мрачно ответила
она.
Панчо слишком хорошо знал крестную, чтобы не по¬
нять, что за ее угрюмостью кроется нечто важное.
— Что случилось?
— Послушай, сынок, я уже давно думаю, что тебе на¬
до уйти отсюда и поискать работу в селении или в других
местах, как это сделал Сеферино. Сам знаешь, у нас дела
75
идут плохо. К тому же у старика день ото дня портится
характер.
его выходки, но тебе советую уйти. Чего ждать?.. Рано
или поздно тебе все равно придется это сделать, так уж
лучше уходи сейчас.
Панчо не мог прийти в себя от удивления. Он с дет¬
ства не пользовался привязанностью отца и настолько
привык к его холодности, что считал ее нормальной. Быть
может, он даже был бы смущен и озадачен, если бы отец
вдруг начал обращаться с ним по-другому. А так как их
отношения не изменились, он не видел причин последо¬
вать совету Марселины.
— Уйти?.. Не понимаю зачем... Тем более сейчас,
когда дела идут плохо. Нет, я не собираюсь уходить,—
сказал он твердо.
Марселина безнадежно махнула рукой. Она понимала,
что повторять сказанное бесполезно, и в порыве отчая¬
ния воскликнула:
— Уходи, Панчо! Уходи, пока не заразился!.. У него
оспа!
Теперь Панчо понял, почему она хочет, чтобы он по¬
кинул почтовую станцию, и с любовью посмотрел на нее,
не выказывая ни малейшего страха.
— Ты не знаешь, что такое оспа,— сказала она в
смертельной тревоге.— Почти никто не выживает. Уез¬
жай, пока не поздно. Ты молодой, у тебя еще вся жизнь
впереди. Ходить за больным я могу и одна.
— Когда человеку приходит время умирать, он так
или иначе умирает,— ответил Панчо с тем же фатализ¬
мом, который был присущ его отцу.— Не все ли равно, от
чего умереть.
Убедившись, что ей не поколебать крестника, Мар¬
селина сдалась:
— Ну, как знаешь... Тогда седлай лошадь и поезжай
к тетке Хуане. Может, она что-нибудь сделает... А потом
тебе придется выйти в поле и раздобыть что-нибудь: ему
нужно поесть горячего.
Она вернулась к больному, который метался в жару и
непрестанно чесался. Через минуту послышался стук ко¬
пыт — Панчо поскакал за знахаркой. Марселина положи¬
ла на лоб дону Ахенору мокрое полотенце, поджарила на
углях остатки хлеба и, размочив их в кувшине с водой,
приготовила питье и дала его Сории. Потом села возле
76
кровати, подавленная обрушившимся на них
Судьба Панно была самым запутанным узлом в беспоря¬
дочном клубке ее мыслей. Но в этом клубке мелькала и
тоненькая нить надежды. Подобно Сории, Марселина ве¬
рила в фантастический мир сверхъестественных сил, в
существование добрых и злых духов. Если Панно такой,
как он есть, то это благодаря его покойной матери: она
его никогда не покидает, она охраняет его и дает ему со¬
веты, он слышит ее голос в дуновении ночного ветра или
в пении птиц на заре. Это покойница удержала его дома,
чтобы он оставался поблизости от ее могилы. И если она
до сих пор опекала его, то и впредь будет заботиться о
нем и спасет его от оспы. Этот вывод показался Марсели-
не столь убедительным, что она встала и зажгла свечу в
честь покойной. Потом, сбросив с себя бремя мучительной
тревоги, с чувством облегчения села на прежнее место.
Солнце по-прежнему нещадно палило, и в ранчо было
нечем дышать. Марселина, такая же красная, как больной,
потеряла ощущение времени, и ей даже не приходило в го¬
лову поесть. Только подавая Сории пить, она вслед за
ним отхлебывала несколько глотков из того же кувшина.
Но с каждой минутой ее все больше раздражал лай го¬
лодных, беспрестанно дерущихся собак...
Панчо, гонимый бедой, скакал во весь опор. Проезжая
мимо фермы, он увидел дона Томаса, который осматри¬
вал завядшие всходы, и поздоровался с ним. Недавно он
разговаривал с фермером и не вынес из этого разговора
ничего такого, что оправдывало бы неприязнь отца к по¬
селенцам. Оптимизм дона Томаса, не покидавший его, не¬
смотря на засуху, внушал ему уважение. Продолжая путь,
Панчо подумал, что если оспа нагрянула на почтовую
станцию, то она может нагрянуть и на ферму. При мы¬
сли о том, что девушке, которая так мило улыбалась ему,
тоже грозит опасность заболеть, сердце его сжалось, и его
вдруг охватил страх перед оспой. Он пришпорил лошадь,
словно хотел оставить позади эту мысль. Наконец он до¬
брался до ранчо знахарки, остановил лошадь и спешился.
Его удивило, что на дворе не было собак и что его при¬
ветствие осталось без ответа. Он вошел в ранчо, похожее
скорее на грязное логово. Куча тряпья заменяла постель.
Повсюду валялись пучки трав и шкуры животных, плохо
выделанные и вонючие. Никого не найдя, Панчо вышел,