Всегда, когда любишь
Шрифт:
С этими словами Адам сдернул с девушки платье и прямо-таки остолбенел при виде плоского живота, длинных стройных ног и треугольника огненных завитков между ними. От неистового желания у него пересохло во рту, и сейчас ему уже было не до шуток. Он представил себе, как раздвигает ее бедра, медленно входит в нее и тела их сливаются. Его словно обожгло огнем. Такое с Адамом происходило впервые, хотя в подобных делах он был докой.
Глаза его затуманила страсть, и Саванне стало не по себе. Инстинкт подсказал ей, что может произойти самое страшное.
— Не смей ко мне прикасаться, негодяй! Не то
Ее слова вернули Адама к действительности, и он мрачно улыбнулся, без особых усилий уклоняясь от ее ударов,
— Попробуй. Только вряд ли это тебе удастся, — сказал он, справившись наконец с собой, и с такой силой оттолкнул Саванну, что она, потеряв равновесие, плюхнулась в воду, подняв целый фонтан брызг.
Место было неглубокое, и Саванна, отплевываясь, тотчас поднялась, но, вспомнив, что она совсем голая, быстро опустилась на корточки и прижала колени к груди.
Ее рваное мокрое платье валялось у ног Адама, и он швырнул его девушке, подцепив носком ботинка:
— Выстирай эту тряпку, а пока она будет сушиться, вымоешься сама. Я дам тебе мыло.
Саванна поймала на лету платье, отошла на почтительное расстояние, вошла в воду и огляделась в раздумье. Одежда при ней, хоть сама она и голая, а Адам на берегу. Если переплыть на другую сторону и скрыться в лесу, прежде чем он успеет опомниться…
Она вздрогнула, когда неожиданно раздался его голос, и задрожала от страха, увидев, что он целится прямо в нее из винтовки.
— Вот так-то, любовь моя, — произнес он невозмутимым тоном. — Даже думать не смей о побеге! Я вышибу эту мысль из твоей прелестной головки. Не успеешь доплыть до противоположного берега, как я выстрелю! Убить не убью, но поумерю твой пыл — несколько дней не сможешь сидеть. — И он недобро усмехнулся.
С тоской посмотрев на противоположный берег, Саванна с платьем в руке погрузилась в воду настолько глубоко, насколько это было возможно, и поплыла к маленькому водопаду, ни разу не оглянувшись на Адама. Там она постирала свое платье, достаточно чисто, если учесть, что у нее не было ни горячей воды, ни мыла, и бросила его на камни.
— Теперь ты доволен? — ехидно спросила она, повернувшись к Адаму.
— Пока не совсем, — ответил он, кривя губы в улыбке, — но скоро, надеюсь, мое желание сбудется.
Аквамариновые глаза Саванны вновь приобрели зеленый оттенок и потемнели. Она проклинала себя за свой дурацкий вопрос, спровоцировавший его на двусмысленный ответ, что неизменно выводило девушку из себя.
Адам положил мыло у самой воды и, тихо бросив: «Бери, злючка», — направился к лошадям.
Несколько секунд Саванна смотрела ему вслед, затем быстро подплыла к берегу и схватила мыло, все еще опасаясь, что он обернется и снова начнет пялиться на нее. Но этого не случилось, и, сбитая с толку, она поплыла обратно. Постепенно неприятные мысли сменились приятными. Девушка расслабилась в чистой, прозрачной воде, вдыхая исходивший от мыла тонкий аромат лаванды.
Прогретая солнцем вода в глубине была холодной, бодрящей, и Саванна блаженствовала, намыливая свои спутанные волосы и покрытое грязью тело. В этот момент она напрочь забыла о Майкейе, Адаме, обо всех своих злоключениях, даже не подозревая, какая ей грозит
— Может, отдашь мне мыло, — сухо сказал он, — а то от него ничего не останется.
Обернувшись, Саванна, к своему ужасу, увидела Адама почти рядом с собой. Волосы его были мокрыми, могучие плечи выступали из бирюзовой воды. Девушка опустила глаза и сквозь прозрачную воду увидела, что он, как и она, совершенно голый. Только у нее тело белое, шелковистое, а у него грудь и живот покрыты темными волосами, узкой дорожкой уходившими вниз. Не в силах удержаться от соблазна, девушка скользнула взглядом в направлении этой дорожки и обмерла, увидев, что Адам прямо сейчас готов ринуться в бой.
Саванна быстро подняла глаза, в которых можно было прочесть осуждение, когда она встретилась с его насмешливым взглядом.
— Я не виноват, этот шалунишка очень непослушный, — заявил он. — Так что не дразни его.
В следующий момент мыло уже было в руках у Адама, а Саванна отошла на безопасное расстояние.
— Всегда бы так. — Адам улыбнулся. — А то ведь ты тоже непослушная. Как мой шалунишка.
Саванна инстинктивно почувствовала опасность, не стала спорить и снова принялась резвиться в воде. Она старалась не думать об Адаме, но он так бурно выражал удовольствие, которое получал от купания, что девушка невольно возвращалась мысленно к его мужественному телу и его копью, которое он так нежно называл шалунишкой.
Тут Саванна на себя рассердилась. Вместо того чтобы составить план побега, она не перестает думать об этом презренном совратителе. Адам между тем старался держаться поближе к берегу, где лежали ее платье и все их припасы, так что о побеге и думать было нечего. Но дело было не в Саванне.
Кто-нибудь вроде Майкейи мог застать их врасплох, и Адам спрятал поблизости свою одежду, винтовку и нож. Если бы даже Саванна вдруг набросилась на него… Тут Адам усмехнулся, вспомнив выражение ее лица, когда она увидела его совсем рядом в воде. Это было так забавно! Она возбуждала его с той самой минуты, как он увидел ее, и в своем воображении он уже не раз занимался с ней любовью, испытывая ни с чем не сравнимое, утонченное наслаждение.
Вдруг в кустах послышался шорох. Адам выскочил на берег, схватил винтовку и в следующий момент увидел громадного медведя. Трудно было сказать, кто из них больше был удивлен — человек или зверь, только медведь почему-то поспешил скрыться в лесу.
Адам обернулся и посмотрел на Саванну, которая все еще не могла прийти в себя от изумления, в то время как сам он положил винтовку и с улыбкой покачал головой: мол, испугался какого-то там медведя.
Пока Саванна плескалась в воде, Адам развесил на кустах ее одежду, а свою постирал, прежде чем мыться, и спрятал. Поэтому она не успела высохнуть, и Адаму пришлось надеть еще влажные бриджи и рубашку. Поморщившись от неприятного ощущения, он натянул ботинки, прицепил к поясу нож, взял винтовку и, подобрав мыло, которое обронил на берегу, неторопливо направился к лошадям. Порывшись в седельной сумке, он отыскал бритву, чтобы избавиться наконец от щетины, которой заросло лицо.