Все недостающие части

Коулс Кэтрин

— Она многое пережила. Я не сразу это увидел.

Фигура Эм напряглась, пальцы сжали стеклянную бутылку.

— Что с ней произошло?

Я задумался, мое ли это право — рассказывать Эмерсон, но в итоге решил, что Ридли не будет против. Потому что Эмерсон — часть всего этого. Нить в общем полотне.

— Ее сестра пропала в ночь перед выпуском из колледжа.

Во рту пересохло, и я пожалел, что не взял напиток, когда Эм предлагала.

— Ридли считает, что мужчина, который ее похитил, — тот же самый, что похитил тебя.

Эмерсон

вцепилась в бутылку так, будто это было единственное, что удерживало ее здесь и сейчас. И, возможно, так оно и было. Потому что она смотрела через стол, но вовсе не на то, что находилось перед ней. Она была где-то совсем в другом месте.

— Она считает, что я была первой попыткой, — сказала Эмерсон почти механическим голосом.

— Да. Считает.

— Сестру Ридли нашли?

Я сглотнул — кислота подступила к горлу, вместе со всеми этими несбывшимися «а если бы».

— Нет. Не нашли.

Эмерсон продолжала смотреть в пустоту, взгляд расфокусировался.

— Ты думаешь, он убивал людей.

Мне хотелось солгать, оградить ее от этого, но я знал, что не могу.

— Мы так думаем.

— Значит, мне повезло, — прошептала Эмерсон. — Я сбежала. Со мной ведь даже ничего по-настоящему страшного не случилось.

— Эм…

Она резко посмотрела на меня.

— Тогда почему я не могу просто это пережить?

Боль накрыла меня, холодными волнами, будто осколки льда.

— Потому что это травма. На такое нужно время.

— Прошло десять лет! — Эмерсон резко оттолкнула стул, отпустив бутылку, и та с грохотом ударилась о стол. — Десять лет, а моя жизнь становится все меньше и меньше. А тут Ридли — она прошла через нечто ужасное и превратила это в цель. Почему я не могу быть такой?

Я вскочил на ноги.

— Эй. Не смей так говорить о моей сестре. Она — один из самых сильных людей, которых я знаю.

— Кольт…

— Это правда. — Я наклонился так, чтобы она была вынуждена встретиться со мной взглядом. — У каждого свой путь. Свои дороги. Ты придешь туда, куда должна.

Плечи Эмерсон опустились.

— Хотелось бы успеть до восьмидесяти.

Я притянул сестру к себе и обнял.

— Успеешь. Обещаю.

Но сердце разрывалось от всего, что она уже потеряла. От всего, чего была лишена. И я заставлю ублюдка, который отнял у нее это, заплатить.

* * *

Я остановился перед своим домиком, но двигатель глушить не стал. Просто смотрел на строение. Когда я его строил, гордился им до чертиков, а Эмерсон так ни разу и не увидела его вживую. Ни разу не почувствовала себя в безопасности настолько, чтобы приехать, даже если бы рядом были и Трей, и я. Ноющая тяжесть в груди только усилилась, пока мозг составлял бесконечный список всего, что она пропустила.

Я не мог это исправить. Не мог стереть. Но, возможно, если мы найдем чудовище из ее кошмаров, она сможет снова начать жить.

Заглушив двигатель,

я выбрался из внедорожника и направился к дому. Мне нужно было пробежаться. Сжечь злость, бурлящую внутри. Или стоило поехать в участок и выбить агрессию на мешке.

Но я не поехал. Я вернулся домой. Потому что какая-то часть меня отчаянно нуждалась увидеть Ридли. Просто убедиться, что с ней все в порядке.

Я отпер дверь и вошел, на ходу скидывая ботинки и набирая код на панели сигнализации. Я настоял, чтобы мы оба начали ей пользоваться с того самого момента, как Ридли разложила передо мной все двадцать три дела. И чем больше я узнавал о каждом, тем яснее понимал — никакой сигнализации явно недостаточно.

Я прошел глубже в дом, и все мысли о тревоге и делах выветрились. Шаги замедлились, а потом я и вовсе остановился. Там была Ридли — ладонями упиралась в пол, одна нога вытянута вверх, образуя какую-то безумную треугольную фигуру.

На ней была очередная из этих чертовых маек, и все становилось еще хуже из-за крошечных шорт, которые она всегда надевала для сапбординга. Комплект был цвета спелого персика — оттенок, идеально сливавшийся с ее загорелой кожей. Казалось, будто на ней вообще ничего нет.

Мой взгляд скользил по ее телу, обводя линии и изгибы, запоминая каждую деталь — детали, которыми я потом буду истязать себя в ночных ледяных душах. Идеальная задница и бедра, уходящие в талию, за которую мои руки так легко нашли бы зацепку, пока я вбивался бы в нее. Волны поцелованных солнцем волос, которые я мог бы сжать в кулаке, пока она принимала бы меня. Даже выступы ее позвоночника каким-то образом выглядели чертовски соблазнительно.

Ридли снова повернулась, поднимая вторую ногу и разворачиваясь ко мне. Улыбка тронула ее губы — такая же изгибающаяся, как и все в ней.

— Привет, законник.

Черт побери.

Я думал, что видеть ее со спины было тяжело. Но это ничто по сравнению с тем, как эти голубые глаза пригвоздили меня к месту. И тем, как майка опускалась ровно настолько, чтобы я уловил намек на округлости, идеально ложащиеся в мои ладони.

Но Ридли и понятия не имела, что творится у меня в голове.

— Просто нужно было немного разогнать кровь. Я слишком долго сидела, — она легко поднялась на ноги. — Думаю, пора снова запускать круг интервью.

Весь огонь, пылавший во мне, мгновенно застыл.

— Что?

Ридли кивнула, беря блокнот.

— Людей пугает значок. Но не меня. Со мной они обычно охотнее говорят. Хочу начать с еще одного визита к тренеру Керру и, может быть, к Грейди.

— Нет.

Слово сорвалось прежде, чем я успел себя остановить. И в ту же секунду я понял, что совершил колоссальную ошибку.

Голубые глаза сверкнули, когда Ридли с силой шлепнула блокнотом по столу.

— Нет?

Черт.

— Я просто имел в виду, что это неразумно. Не сейчас. Нам нужно действовать осторожно.