Все недостающие части
Шрифт:
— Вот, — сказал Кольт. — Возьмись за мою руку и аккуратно вылезай. Или я могу тебя поднять.
Мне не хотелось брать его чертову руку. Мои соски, скорее всего, отреагировали бы и на это. Но еще меньше мне хотелось узнать, что будет, если он понесет меня на руках. Я, наверное, начну тереться о него.
— Ладно, — прохрипела я.
Я вложила ладонь в его руку, вздрогнув от мозолей и ощущения грубой кожи. Он сомкнул пальцы вокруг моих, поддерживая меня.
Как можно осторожнее я выбралась из внедорожника. Болело все — ребра,
Когда я встала и обрела устойчивость, взгляд Кольта скользнул по мне.
— Ты в порядке?
Я кивнула и захлопнула дверь.
— Да.
Потом я подняла глаза и увидела, куда мы направляемся, и ахнула. Я не заметила хижину, когда мы подъехали. Тогда я была слишком погружена в дурман, боль и Кольта. Но теперь отвести взгляд я уже не могла.
Слово «хижина» было не совсем подходящим. Для этого она была слишком хороша. Большая, но не громоздкая. Красивая, но без показной роскоши. Работа — мастерская, это было видно даже с того места, где я стояла. Внимание к деталям — на каком-то запредельном уровне.
Дом был сложен из дерева, камня и стекла. Дерево с теплым красноватым оттенком, и я поймала себя на мысли, что его могли сделать из секвой, окружавших нас. Из-за этого дом словно уходил в лес, будто по-прежнему был его частью. Камень дорожки совпадал с камнем дымохода, и я сразу поняла, что внутри должен быть чертовски хороший камин. А стекло… его было так много, что из дома наверняка открывался каждый возможный вид.
И благодаря полной луне я видела, что весь дом будто парит над озером, на котором стоит. Если бы я могла построить дом своей мечты, он выглядел бы именно так.
— Красиво, — прошептала я.
Я почувствовала, как взгляд Кольта скользнул ко мне, но не смогла оторваться от его дома.
Он помолчал секунду, прежде чем заговорить.
— Рад, что тебе нравится. Пойдем, заведем тебя внутрь.
Он не выпускал мою руку, пока мы шли к дому, осторожно ступая по каменной дорожке. У крыльца он поставил переноску с Тейтер, чтобы открыть дверь, но руку мою так и не отпустил.
Открыв дверь, он сначала занес внутрь Тейтер, а потом повел меня за собой.
— Вот и все.
Я вошла в прихожую и заставила себя разжать пальцы, отпуская руку, которая в этот момент давала мне слишком много утешения. Вместо этого я сосредоточилась на доме. С окнами я не ошиблась. Вся задняя стена была стеклянной. И казалось, будто мы стоим прямо над водой.
— Потрясающе, — выдохнула я.
Краем глаза я заметила движение. Из мягкой лежанки в углу гостиной поднялся большой пес, неуклюже встал на лапы и подошел познакомиться.
— Ну привет, красавчик. — Я потянулась к его голове и почесала за ухом. Пес с удовольствием подался навстречу.
— Это Боузер. И за такое он будет любить тебя всю жизнь, — сказал Кольт.
— Он идеальный.
Тейтер издала злой звук — нечто
— Она не самый большой фанат собак, — предупредила я.
Кольт приподнял бровь.
— С чего ты это взяла?
Я ухмыльнулась.
— Я поселил тебя в гостевой комнате с отдельной ванной, чтобы можно было изолировать кошку-террористку. Я попросил Трея купить лоток и тот же корм, что был у тебя в фургоне.
В глазах защипало.
— Ты купил мне лоток? — Почему именно это почти сломало меня. Его продуманность, внимание. Кольт, делающий все, чтобы нам с Тейтер было как можно проще.
— Пустяки.
— Ничего подобного, — возразила я.
Он лишь пожал плечами.
И тут меня догнала вторая часть его слов.
— Подожди. А что с моим фургоном?
Кольт поморщился, и я сразу поняла, что сейчас услышу что-то неприятное.
— Прости, Ридли. Но тот, кто на тебя напал, сильно его изуродовал. Внутри все полностью разгромлено.
27
Кольт
Черт. Последнее, что мне хотелось говорить Ридли, — это то, что ее фургон разгромили. Техники прислали мне фотографии, и салон придется полностью восстанавливать. Я даже думать не хотел о том, сколько времени и денег это займет. Оставалось надеяться, что хотя бы с деньгами разберется страховка.
Ридли часто заморгала — я понял, что она изо всех сил сдерживает слезы. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. От того, как яростно она боролась с рыданиями, меня разрывало еще сильнее.
Она на мгновение закрыла глаза, и я видел, как она замедляет дыхание, загоняя чувства куда-то глубоко внутрь. В некий сейф, в который она не собиралась меня пускать. Это почему-то бесило. Мне хотелось знать, что она там прячет. Что чувствует сейчас и в другие моменты. Хотелось знать… все.
Ридли открыла глаза, и этот поразительно глубокий синий уставился прямо на меня.
— Мой ноутбук?
Я стиснул задние зубы.
— Пропал.
Она выругалась, и Тейтер из переноски издала звук согласия, от которого у Боузера дернулись уши.
— Мой стол. Там есть запертый ящик. Этот ублюдок туда добрался?
Я нахмурился и, сместившись, достал телефон. Набрал номер нашей ведущей по вещественным доказательствам. Гудок — второй — и она ответила:
— Шериф.
— Привет, Триша. Как там у вас?
— Работаем. Думаю, мы примерно на половине. Отпечатков нет, кроме тех, которые, полагаю, принадлежат нашей жертве.
То, что Триша назвала Ридли жертвой, резануло слух. Это говорили каждый день, но когда речь шла о Ридли, звучало неправильно. Я проглотил желание откусить своей ведущей голову.