Все недостающие части

Коулс Кэтрин

Ублюдок.

И кем бы он ни был, он отлично ориентировался в здании. А значит, это местный из Шейди-Коув, а не случайный проезжий.

Живот неприятно свело при мысли, что тот, кто забрал Эм, все это время жил среди нас. И внезапно ее страх выходить на люди стал выглядеть не болезнью, а абсолютно разумным решением.

— Кольт, — окликнула Райан, прерывая поток моих мыслей.

Я снова выпрямился.

— Извини.

Она внимательно смотрела на меня. Хотя она была на несколько лет младше, в ее зеленых глазах жила

мудрость.

— Я понимаю, как это давит.

Я оценил, что ее голос не смягчился. В словах не было жалости — только факты.

— Меня бесит мысль, что тот, кто забрал Эм, все это время жил припеваючи. Смотрел, как мы ходим вокруг с пальцем в заднице.

Губы Райан сжались в жесткую линию.

— Я тоже каждый год возвращаюсь к этому делу. Работа проделана основательно. Они поговорили со всеми из окружения Эмерсон.

— Значит, это мог быть не близкий человек. Кто-то, кто наблюдал со стороны.

От одной мысли, что какой-то мерзавец следил за моей сестрой днями, а то и неделями, выжидая идеальный момент, у меня все внутри переворачивалось. И он дождался — потому что я дал ему эту возможность.

— Если это тот же человек, он начинает паниковать. А в панике люди совершают ошибки.

Я согласно хмыкнул. Но этого было мало. Не при таких ставках.

— За это стоит поблагодарить миссис Сойер, — буркнула Райан. — Она явно жмет на нужные кнопки.

Я поерзал на стуле, мысли унеслись к Ридли. Получила ли она корзину, которую я оставил. Скорее всего, да. Я не знал, какой реакции ждал. Что она ворвется в участок и кинется мне на шею от благодарности? Гораздо вероятнее, что она вывалила всю еду медведям. И я бы ее понял.

Я провел ладонью по лицу. Щетина официально перешла в стадию бороды. Пора бриться.

— Все еще не в восторге? — не отставала Райан.

Я бросил на нее мрачный взгляд.

— Я считаю, что то, что она делает, опасно.

— Я и не говорила, что нет. Но иногда без риска не пробиться.

— Или весь ад вырвется наружу, — возразил я. Потому что если Ридли в чем-то и была хороша, так это в хаосе.

Райан пожала плечами.

— Для этого мы и здесь, чтобы не дать ситуации выйти из-под контроля.

Мне хотелось верить, что все так просто. Что мы сможем удержать все в рамках. Но если Ридли не будет пускать нас в каждый свой шаг, это невозможно. И где-то глубоко внутри поднималась тревога. За Эмерсон. И за Ридли.

Я задавил это чувство и снова уткнулся в папки.

— Я хочу получить алиби у всех, кто проходил по делу Эмерсон. Узнать, где они были прошлой ночью.

Брови Райан взлетели вверх.

— Жестко. Без раскачки.

Это было не вопросом, но я все равно ответил.

— Нет смысла тянуть. Думаю, эффект лобовой атаки даст нам больше.

Она кивнула, оторвала лист от блокнота и взяла ручку.

— Начинаем с основных трех или опрашиваем вообще всех, кого хоть раз дергали?

—

Всех, — ответил я сразу.

Три главных подозреваемых, на которых в свое время указывали департамент шерифа и штатная полиция, — Грейди, тренер Керр и учитель математики Эмерсон. Учителю сейчас было за семьдесят, у него болезнь Альцгеймера, и я сомневался, что он вообще способен провернуть такой взлом. С Грейди и Керром поговорить нужно обязательно, но сеть придется раскидывать шире.

— Это больше тридцати человек, — напомнила Райан.

— Знаю. И счастливы они не будут.

— Самое мягкое описание. Тогда это всех взбесило. Сейчас будет еще хуже.

Она была права, но обходных путей не было. Начинать надо было с чего-то, и это был лучший вариант.

— Начнем завтра. Я хочу, чтобы на каждом допросе был ты или я. Никаких одиночных выездов для помощников.

Райан кивнула.

— Принято.

В дверь постучали, и тут же она распахнулась — в комнату вошла Дина. Ее ореол из пушистых седых волос и без того всегда придавал ей слегка дерганный вид, но сегодня его усиливало еще и то, как ее взгляд метался по комнате.

Внутри у меня все оборвалось.

— Что случилось?

Дина сглотнула.

— Та женщина. Подкастер. Ее нашли на кемпинге. Избитую до полусмерти.

24

Ридли

Вспышка света полоснула по глазам, и я поморщилась.

— Больно? — спросила врач, и в ее голосе слышалось искреннее беспокойство.

— Не сказать чтобы котята и радуги, — прохрипела я. Голос звучал так, будто я курила цепочкой с двух лет и регулярно запивала это виски. Но, наверное, так и бывает, когда тебя пытаются задушить.

От этого воспоминания меня пробрала дрожь. Тот голос у самого уха. Как я соскальзывала в темноту.

Эту темноту разорвали крики. Парень лет двадцати с подругой, стоявшие лагерем неподалеку, нашли меня. Фельдшеры скорой засыпали вопросами.

И боль. Столько боли.

Она никуда не делась. Пока нет. И доктор Сапра не спешила давать обезболивающее — не раньше, чем придут результаты МРТ.

Когда меня привезли, она не теряла времени. Сняли показатели — и сразу на рентген и МРТ. К счастью, рентген показал, что переломов нет, но снимки МРТ читались дольше.

— Вам холодно? — спросила доктор Сапра.

Я покачала головой и тут же поняла, что зря. Картинка перед глазами поплыла, накрыла волна головокружения. Следом подступила тошнота, и я сильнее вцепилась в одеяло.

— Сейчас введем препарат от тошноты в капельницу, — сказала она, отходя в угол небольшой палаты, где уже был приготовлен шприц. Через пару секунд игла скользнула в трубку, подключенную к моей руке. — Должно подействовать почти сразу.

— Да здравствуют все ангельские котята, — пробормотала я.