Всё хорошо!

Белкина Татьяна

— Узнаю Добряка. И что у тебя получилось?

— Сначала ничего, потом буквы вместо цифр подставил и вышло «тринадцать равно пять умножить на три в квадрате». Это неправильно, не равно. У тичера реально блохи в мозгах. Может, ты чего понял?

— Я-то понял, потому что мы эту задачку с тичером твоим на вступительном экзамене решали. Он мне списать дал. А то не поступил бы я и в дворниках груши околачивал.

— Круто! Так вы вместе учились?

— Точняк! Угарный чувак! Так, что ли, у вас говорят? А пояснения есть к заданию?

— Вот: «Та же самая формула записана,

хотя и в другом виде, во многих местах земного шара: в „Аллее идей“ в Берлине, в музее науки „Квестакон“ в Австралии и даже на палубе ядерного авианосца US Enterprise. В двадцатом веке она перестала быть секретом благодаря знаменитому немецкому физику, который учился в Швейцарии и работал в США, но секретом остается, откуда мог ее узнать петербургский аптекарь за век до этого?»

— Ну и что, так и не допер?

— А я в Берлине не был, в Австралии подавно. Физику мы еще тоже не изучали.

— Ну, в Австралию, думаю, съездим! Пойдем с другого конца. Какой алфавит ты пронумеровывал, чтобы расшифровать надпись?

— Русский, какой еще.

— А какую азбуку использует русский алфавит?

— У нас урок, что ли? Я скоро опоздаю!

— Кириллицу, балбес! А во всех упомянутых странах какая азбука? Латиница! Вот возьми английский алфавит и попробуй найти буквы, соответствующие указанным в предложении числам.

— О’кей, получилось Е=mc². Это и есть формула Вселенной?

— В некотором роде. А открыл ее Альберт Эйнштейн. На этой формуле вся теория относительности построена, из этого открытия ядерная энергетика выросла, правда, и бомба атомная из него же…

— А бессмертие тут при чем?

— Все в мире относительно. Мы живем, пока в нас есть энергия, пока мы способны ее вырабатывать. Но энергия не появляется из ниоткуда и не уходит в никуда. Она преобразуется в другие типы энергии. В общем, я тебе потом объясню. В определенном смысле мы все бессмертны!

— Круто! Глянь, я и не заметил: с обратной стороны ответ есть!

— Молодец, Вадька, ваш учитель. Зря вы его именем ослика прозвали, действительности не соответствует! Слушай, а эта классная новая, она тебе как?

— Да нормально вроде… А ты и ее знаешь?

— Вчера случайно познакомился.

— Что, нажаловалась?

— Ты о чем?

— Ну, про реки?

— А что у нас с реками?

— В контре вопрос был: «Сколько рек в Санкт-Петербурге?» Я спросил: «Какая разница, сколько рек?»

— И что?

— Обиделась вроде.

— А рек-то сколько?

— Девяносто три вроде.

— Здорово, а я, строитель, и не знал! Надо поблагодарить Марию Николаевну за ценную информацию. У тебя телефон ее есть?

— В столе лежит список класса, самый первый номер — ее. Странновато как-то, пап. То на собрания задвигаешь, то вдруг тебя реки заинтересовали… Пойду я. Спасибо за задачку.

— Пока, до вечера.

— Про игру не забудь! И про сумку тоже!

— У меня пока склероза нет! Дверь захлопни и капюшон надень!

— Пап,

я достать капюшон не могу, там молния на спине.

— Гоняешь старика. Вот твой капюшон. Ты чего, Вадька? Ну, все хорошо?

— Норм.

(Идиот беспросветный! Сына обнять — ума нет. Он же ребенок! А кто не ребенок? На себя посмотри! Как был Четвертак, так им и помрешь. Да что это я? Какую присказку ни вспомню — все про смерть! Хватит уже. Жить надо. Сына растить. Ну и Марии Николаевне звякнуть не помешает. Катастрофа! Опять вместо телефона череп Митькин в кармане. Гад, еще и музыкой решил побаловать! Как же этот марш похоронный выключить?)

— Макс, ты как в воду глядел. Расскажи-ка, что ты про этого Ахманова знаешь?

— Ахманов-то тебе зачем? Он не нашего полета птица, про мелочь такую ему и докладывать не станут.

— Он звонил мне вчера и встречу назначил сегодня в одиннадцать на Ваське.

— Не может быть!

— Сам удивлен. Есть светлые мысли?

— Только темные предчувствия. Олигарх. Личность загадочная. Держит семь процентов мирового рынка композитных материалов, строит отели, один из крупнейших девелоперов. Всегда в тени. Никаких громких историй с женами и футбольными клубами. Живет не то в Швейцарии, не то в Непале. Загадочный тип. Постарайся ему понравиться. Если он сам в это дело впарился, значит, что-то судьбоносное.

— Что я, невеста, чтоб нравиться? Ваш отдел проверил контракт?

— Чистое золото. Два года гарантированной работы с приличной прибылью. Кредиты закроем. Тендеры твои благотворительные вытянем, и еще на жизнь останется. Такой шанс подняться не часто подваливает, не профукай. Отец на пенсию уходит. Больше никто не поможет В двенадцать подписание в офисе «Хелл». Я, юристы и канцелярия будем там заранее.

— Не нагнетай, Шишкин. Не конец света. Скажи Козловой, я сразу в «Хелл». Не буду по пробкам мотаться.

(Поеду через Дворцовый, а то на Благовещенском как повезет. Можно так встать, что все встречи без меня закончатся. Все-таки странный город. С улицы Росси к Александринке продвигаешься, а театр, как призрак, будто парит в синеватой рассветной дымке. Красота! Спасибо, Карл Иванович! Сколько здесь людей проходят, проезжают, каждый частичку этой идеальной гармонии в душе хранит. Чувство странное, будто забыл что-то. Зря я вчера вожжи отпустил. Кстати, я же Добряку обещал в Лахту в автосалон с ним съездить. Так, не в этой жизни. Сейчас Сереге Козлову звякну. Я дочку его на работу пристроил? Пусть Добряком займется. Сашке эсэмэску отправлю. Сам справится, если не передумает. А задание про вечность интересное. Ничего себе прогресс! Мы в университете решали, а эти в шестом классе… Мать твою! Сумку-mo хоккейную забыл! Если возвращаться, точно на встречу опоздаю. Ладно, потом. Сейчас главное — контракт получить. Ну давайте, ребятушки, едем, двигаем задницами железными! Вот и мост. Красотища! Не город — магнит! Все клянут — никто не уезжает. Как там у Пушкина: