Все бури
Шрифт:
Видимо, Гранья что-то ощутила, потому что подняла голову, облизала растрескавшиеся губы и прошипела:
— Неприятная я стала, да?
Лицо ее искривилось, из темно-серых глаз вновь побежали слезы. Майлгуир взял в ладони ее лицо, увидел распахнувшиеся от удивления глаза — и поцеловал. Так, как если бы сейчас перед ним рыдала потерявшая все Мэренн. Он вкладывал всю свою любовь, внезапно возродившуюся из пепла, и магию, тоже очнувшуюся благодаря Мэренн.
Продержится, ощутил он и оторвался от губ волчицы.
— Когда-нибудь тебя
Гранья кивнула, не сводя с него зачарованного взгляда.
— Ты дождешься меня. Не будешь корить себя, думать о прошлом и перебирать ошибки. Это все отнимает силы, я это знаю получше прочих. И еще — ты нужна отцу просто так, не как наследница. Ты нужна многим, не огорчай их своей смертью. Но все-таки руки надо чем-нибудь занять… — Майлгуир обернулся, посмотрел на тускло блестящие доспехи. — Тебе принесут песок, точильные камни и все необходимое. Приведи в порядок оружие. Если будут силы — почисти кольчугу.
— Я выполню все, что ты прикажешь, мой король, — почти без хрипоты ответила Гранья.
— Вот и хорошо, — ответил Майлгуир, погладил волчицу по голове и тихо вышел…
Голос брата разливался от входа вместе со светом. Майлгуир остановился и прислушался, придержав и своего провожатого.
— Вот знаешь, Ллвид, что мне в тебе нравится?
— Что, принц Мэллин? — утомленно отозвался Ллвид.
— Что Джаред на тебя совсем не похож! — и сказано это было тоном влюбленного менестреля. Значит, брат развлекался на публике.
— Прошу попридержать язык, принц Волка! Иначе ваши смелые высказывания могут быть поняты превратно!
Майлгуир покачал головой: сколько Ллвиду лет, а простые правила общения с Мэллином так и не усвоил.
— То есть как это «прекратно»? «Превратно»? «Очень верно», ты имел в виду, так ведь, л-лэ-э-эрд?
— То есть, принц, кто-то может решить, будто я вам все-таки нравлюсь! Всем известна ваша нелюбовь к советнику, — Ллвид припечатал холодом, прямо как Джаред, но в отличие от джаредовых, его слова на Мэллина не действовали. Вернее, действовали, но не так, как старейшине бы хотелось.
— Так ты же мне нравишься! Я докажу-у-у! В твою честь, о великий л-л-э-эрд, я спою сто двадцать песен! Слушай первую: «О белом волке я пою, услышьте вопл… песнь мою-ю-ю-ю!»
Брат взял невероятно высокую ноту и неожиданно смолк. Майлгуир против воли улыбнулся: с Мэллином можно было общаться только несерьезно, иначе существовал немалый риск заработать себе нервное расстройство, к чему Ллвид сейчас наверняка шел семимильными шагами.
И король быстро пошел на свет. Не в том состоянии был Ллвид, при всей своей выдержке, чтобы долго
Солнце, больше похожее на луну, с трудом пробивалось из-за пепельной дымки над далекими черными пиками, грозной короной окружавшими Укрывище.
— Получилось? Ты снял проклятие? — бросился Ллвид к Майлгуиру, пожирая его глазами, а услышав короткое «нет», рявкнул: — Убирайся отсюда! Я так и знал, так и знал! Ты не можешь ничего! Ты даешь ложную надежду, после которой действительность еще больнее! Тебе верят — и идут за тобой на смерть! Ты…
— Я не смог снять проклятие, потому что его нет на Гранье, — тихо ответил Майлгуир, вспомнив, каким образом остужал его собственный гнев Джаред. — Как нет и истинной любви.
— Да откуда ты знаешь? — ощерился Ллвид.
Майлгуир ухмыльнулся.
— По опыту. Я прощаю тебе твою дерзость, но мне нужны силы. И я не хочу их тратить в бесплодных спорах о том, что я знаю и сам.
Ллвид поперхнулся, дернул головой, поправил серебристый наряд с темно-зелеными вставками.
— Но… если на ней нет проклятия… то почему она так плоха? Или… — рванулся белый волк к Майлгуиру в отчаянной надежде, — или она не умирает?
— Умирает, — ответил король. — Проклятие висит на ком-то другом. На кого не подействовала сильнейшая приворотная магия. Дай мне поговорить с главой стражи Укрывища.
— Все, что тебе нужно, я могу сказать и сам, — огрызнулся Ллвид, но без особой злобы.
Майлгуир молчал, надеясь, что даже обезумевший от горя отец поймет, насколько быстрее все можно выяснить, если не приплетать стародавнюю месть и текущие беды.
— Лагун, — наконец позвал Ллвид, и перед Майлгуиром мгновенно возникла тень. Серая тень того, кто обеспечивал охрану Укрывища и про кого уважительно отзывался сам Алан.
— Расскажи нашему владыке все, что он захочет узнать, а я…
— А я пойду-ка поброжу и спою что-нибудь! — улыбнулся Мэллин и метнулся в сторону уютных невысоких домиков. — У меня в запасе еще много песе-е-ен!
— Стойте, принц! — последовал за ним Ллвид. — Не стоит тревожить моих волков…
— О белый-белый-белый волк, во всем на свете знает то-о-олк!..
Ни Ллвида, ни Мэллина видно не было, а песня все еще доносилась издалека, дробясь между каменными стенами.
— Владыка, — приложил ладонь к груди Лагун знаком уважения. — что вы желаете узнать?
— Вам известно, что с Граньей?
— Только то, что ей нездоровится, — хотя настроженный взгляд умных глаз говорил о другом.
— Значит, вы не знаете, кто этому причиной?
— Если бы я знал, я бы что-нибудь делал! — наконец проявил эмоции Лагун.
— Кто-нибудь из волков Укрывища в последнее время занемог?
— Есть раненые, — ответил, пожевав губу, Лагун, — но и только. Как я понимаю, вас они не интересуют. Никто не болеет и никто уж точно не находится на грани смерти.