Время волков

Бочаров Анатолий Юрьевич

– Я... Я готов ради Гвендолин пожертвовать своим бессмертием.

– Врешь! Ради нее ты готов жертвовать не только им... не только собой! Но и теми, кем жертвовать не имеешь права. Вот только я не дам тебе этого сделать. Я собрал большое войско, Майлер - огромное войско! Всех тех из Народа, кто еще не утратил разум. Благородных эльфийских рыцарей, равно с благого и неблагого дворов, тилвит тегов и сидов, а вместе с ними великанов зимы и инея, полудиких гоблинов, карликов с их тяжелыми молотами, владетельных духов лесов, полей и вод, наполовину истаявших призраков прошлого, даже мелких созданий, даже кэльпи и брауни, даже лепреконов и цветочных фей! Они все пришли под мои знамена - знамена Северного Мира! Они пришли ко мне - к тому, кого называют Бледным Государем, Повелителем Бурь. Я - последний

истинный повелитель фэйри! Мы поведем свои полки на полдень, мы налетим на людей саранчой и сотрем их род с лица земли, пока они еще не стерли нас! Грядет последняя война, в которой решится, кому владеть землей, а кому сойти во мрак. С кем ты будешь в этой войне? Чью сторону выберешь? Я и ты - последние от крови драконов, наши предки рвали своими крыльями небеса. Нам решать судьбы земли. Определяйся, это твой последний шанс!

Майлер поколебался, а потом с трудом вытолкнул из себя непослушные слова:

– Я выбираю сторону своих друзей... родич. Сторону своих друзей и народ своей невесты. Я не отступаюсь от однажды принятых решений. Если ты пойдешь на нас войной - войной я тебя и встречу.

Бледный Государь вырвал меч из ножен, будто собирался сразу атаковать, и по обсидиановому лезвию пронеслись искры. Но затем он вонзил клинок в землю, опершись на него обеими ладонями, и вдруг - хотя и не могло такого случиться с бессмертным неувядающим эльфом - показался очень старым, измученным и разбитым.

– Ну что ж...
– проговорил он.
– Вы решили... господин человек... вас теперь будет правильней называть так. Значит, будь, что будет. Нам еще предстоит закончить наш спор... не сейчас и не здесь, но рано или поздно придется. И тогда я не вспомню, кем ты был. Только то, кто ты есть. И мой клинок не дрогнет, обещаю. А сейчас уходи. Мне... не хочется тебя видеть. Хотя нет, постой. Постой!
– голос Бледного Государя вновь обрел силу.
– Прежде чем уйти, послушай одну вещь. И задумайся о ней. Твои потомки... твои человеческие потомки... Они станут служить людям так же, как ты служил эльфам? Тоже сделаются рабами собственных страстей и прихотей, и ради сиюминутных желаний разобьют все принесенные обеты? Предадут тех, кого должны защищать? О да. Уверен, так и случится. Ты оставляешь им в наследство свою кровь, а кровь - не водица. В твоей крови притаилась слабость... И твои дети еще проклянут отца за полученный ими подарок... если, конечно, успеют до того дожить!
– Повелитель Бурь оглушительно расхохотался.

Он смеялся и смеялся, раздирая хохотом сердце, раздирая душу, раздирая мир - он, темный владыка, король стылых ветров, холода и смерти, страшный злодей из страшных сказок, что станут рассказывать про него тысячу лет спустя, родич и брат. Он хохотал, а реальность вокруг него уже тускнела и теряла форму, превращалась в туман на ветру, в тающую росу, просто в ускользающий сон, и Майлер... нет, теперь уже Артур Айтверн и никто больше, понял, что просыпается.

Глава девятая

Вопреки необходимости спешить, Александр смог выехать из Тимлейна лишь на утро второго дня после штурма цитадели. Лишь тогда удалось завершить все насущные дела и вырваться из затянувшейся суеты. Почти целый день ушел на то, чтоб разместить свою дружину в части освободившихся ныне гвардейских казарм, обеспечить им выплату жалованья из королевской казны, пересчитать живых и погибших, позаботиться о том, чтобы не больно-то радивые лекари занялись как следует ранеными и не отправили их на тот свет, а, напротив, вытащили на этот, уладить вопрос с выдачей новых оружия и доспехов взамен испорченных, присмотреть за организацией провианта и содержания. Александр знал, что Брейсвер будет недоволен проволочкой, но ничего не мог поделать. Нельзя уйти, не позаботившись о своих людях, нельзя просто так бросить их сразу после боя, не решив перед этим хотя бы того, что можно, и главное - нужно решить.

За стенами замка тревожно ворочался пораженный страхом город. Честные жители попрятались по домам, каждый норовил забиться поглубже и подальше, но зато на улицы в обилии вышли мародеры, грабители, убийцы и прочий лихой люд. Плевать им было, кто правит страной и что в оной стране происходит, наступившая смута оказалась просто прекрасным поводом для того, чтобы зарезать тех,

кто не смог бы за себя постоять, и украсть то, что плохо лежало. Александр понятия не имел, сколько богатых лавок было разграблено за эти дни и ночи и сколько честных горожан убито в собственных домах, но догадывался, что немало. Брейсвер отправлял в город один патруль за другим, он старался навести порядок хотя бы в самых беспокойных кварталах, но Тимлейн велик, и брошенные на его усмирение отряды - всего лишь капля в море. Граф Гальс, пусть и скрепя сердце, все же понимал, что всплеск насилия - естественный спутник любой неразберихи и замятни. Так получается всегда, неважно, переворот на дворе, потоп, чума или конец света. Пройдет несколько дней или недель, войска наведут в столице порядок, и волна схлынет. В конце концов, за все нужно платить. Зато отныне в Иберлене есть король, который положит конец дворянским интригам, остановит бесконечную войну на границе, введет новые, более справедливые законы, понизит налоги, покончит с нищетой... Жертвуя малым, обретаешь в итоге великое. Александр знал это, и все равно был не рад.

Вот только разве они не получили, чего добивались?

Незадолго перед отъездом Гальса отыскал Брейсвер. Король, а титуловали его все теперь именно так, не меньше Александра погрузился в заботы, и выглядел совершенно измотанным - бледен, мешки под глазами, давно уже не отдыхал, поди. Гальс даже немного посочувствовал сюзерену, а потом вспомнил, что тот знал, на что идет, и сочувствовать перестал. Гледерик отвел графа в сторону и сказал, что нужно бы кое о чем переговорить. Александр пожал плечами и сообщил, что всегда готов побеседовать с его величеством, но в данный момент просто смертельно занят. Готовится отправиться исполнять его же, сюзерена, поручение.

– Ничего, задержитесь, - жестко ответил Брейсвер.
– Я вас надолго не отвлеку. Ну-ка, - он ухватил Александра за руку и потащил в пустынную галерею, освещенную лишь одним, и то уже догорающим факелом.

– Вам от меня чего-то нужно?
– сухо спросил Александр. Обычно такой тон отлично действовал на навязчивых собеседников, сбивая с них лишнюю спесь. Но сюзерен не выказал и тени смущения:

– Да, нужно. Я решился покуситься на вашу честь.

Ох уж этот Гледерик... Как он дожил до своих лет, с эдаким чувством юмора?

– В таком случае, сэр, вы избрали неподходящее место для постельных забав. Здесь сыро, грязно и дует из каждого угла. Недолго схватить насморк. Где вы собираетесь предаваться радостям плоти, неужто прямо на камнях? Я не вижу даже гнилой соломы, не говоря уже о самой завалящей кровати. Вы уверены, что именно здесь хотите начать любить своих подданных?

– Святой Джон, да кого интересуют места! Придворные под ногами не мешаются, и ладно!
– Гледерик приник к нему почти вплотную, обдавая горячим дыханием щеку. Зрачки у монарха были чуть расширены, не иначе, принял недавно на грудь.
– Ну же, граф, не ломайтесь!

– Вас обязательно убивать, или можно просто покалечить?
– поинтересовался Александр.
– Я могу сделать и то, и другое, а могу сделать все сразу. Сначала покалечить, потом убить. Или сначала убить, а потом покалечить. Что предпочтете?

– Да ну тебя к черту, - Гледерик Брейсвер сделал шаг назад.
– Уже и пошутить нельзя...

– Так вы просто пошутили?
– граф отряхнул рукав камзола.
– Отрадно слышать... Я уже испугался за судьбу династии - как бы вы ее продолжали, династию, с эдакими-то наклонностями? Мужчины обычно не рожают наследников престола... даже если очень захотят. Между прочим, надумай вы меня обесчестить, вам бы потом пришлось на мне... э... мужениться. По всем законам божеским и человеческим. Из нас бы вышла отличная венценосная чета, но это к делу уже не относится.

– И в самом деле не относится...
– пробормотал Брейсвер.
– Хорошо, граф, забудем этот маленький... обмен шутками. На самом деле я позвал вас сюда для... крайне важного разговора.

Даже так?

– Я вас слушаю.

– Александр Гальс, - потомок Карданов наконец перестал вилять вокруг да около и поднял забрало, - почему позавчера утром вы явились на общий сбор в усадьбе Эрдера, когда должны были оставаться на дворце? На вас была возложена важная задача, а вы ее так и не выполнили.