Время - ноль
Шрифт:
– Я поговорю, – пообещал Сергей, хотя знал, что Пашку с собой цеплять не будет. Он – это одно дело, а Пашка – другое, еще выкарабкается.
Вернувшись однажды из бара. Сергей застал в пристройке Толика Шишу, сидевшего с Дроном за столом перед двумя бутылками водки: одну уже приговорили, только что принялись за другую.
– В масть подошел, – сказал Толик, наливая Сергею. – Завтра в шесть вечера будь на вашей остановке. Прихвати что-нибудь: клиенты буйные, могут взбрыкнуть.
– Прихвачу, – пообещал Сергей.
Толик быстро выпил свою долю, сказал:
– Ну, ладно, пора, мне, – и ожидающе посмотрел
Игорь будто не замечал его взгляда.
– Ну, бывайте!
Когда он ушел, Дрон сообщил:
– Пика у меня есть, с выкидным лезвием.
– Спасибо, я со своим.
Дрон согласно кивнул головой и исподлобья посмотрел на квартиранта: то ли напутствовал, то ли жалел, то ли прикидывал, не струсит ли.
– На зоне тоже люди... – по-своему благословил Игорь Дрон. – Схожу за самогоном, отметим.
Он принес две трехлитровые бутылки с мутной вонючей жидкостью. Налил полные кружки, предупредил:
– Гнилая артель. Только на себя надейся.
– Почему?
Ответа не услышал. Дрон подул в кружку, будто остужая, жадно выпил и снова налил полную. Самогонка отдавала горелой резиной, но привкус был хлебный, сытный. Сергей пил не спеша. За Дроном все равно не угонишься, а угонишься – сгоришь. Игоря вон тоже хорошо пробирает: вторую бутыль едва начали, а с головы не только мясо и мышцы, но и шкуру, казалось, смыло. Голый череп шевелил нижней челюстью бесшумно, словно самогон был смазкой, которой требовалось все больше и больше. Но вот она кончилась, и Игорь тупо уставился в кружку темными провалами глазниц. Наверное, вспоминает что-то неприятное, потому что рука сдавливала и отпускала алюминиевую кружку, уже и так достаточно помятую.
От пристального взгляда Дрон вздрогнул, выкинул руку вперед и захватил квартиранта за ворот, за шею. Рука сжималась и разжималась, переползая все дальше на шею, пытаясь обхватить ее всю. Сейчас передавит кадык, и уже не крикнешь, не остановишь. Только слов нужных не находилось, таких, чтобы пробились внутрь черепа. Большой палец нажал, как на кнопку, на кадык, медленно вдавливая его, царапая толстым ногтем шкуру.
– Дрон! – в ужасе прохрипел Сергей.
Рука замерла.
– Дрон, ты что?!
Лицо Дрона начало обрастать мясом и мышцами, появилась кожа.
– Ты?! – удивленно произнес он и сразу обмяк и сгорбился. – Пьяный я.
Он тяжело выбрался из-за стола, разулся и захрапел чуть раньше, чем коснулся головой подушки.
Сергей двумя руками, будто совершал намаз, вытер пот с лица, облегченно вздохнул. Дал бог собутыльника – черт бы его побрал!
Солнце еще припекало, поэтому Сергей прохаживался в тени деревьев, рассматривал людей на остановке. Рядом тусовался мужичонка в рваной, гнилой рубашонке. Не этот ли? Для гнилой артели подходит. Нет, уехал на автобусе. Их счастье, а то бы Сергей отказался работать с таким, неловко было бы перед Толиком и Дроном. Время – пятнадцать минут седьмого, если не приедут на следующем автобусе, уйдет в бар к Пашке.
На «Москвич» серого цвета Сергей не обратил внимания, прошел мимо. Из открытого в передней дверце окна спросили насмешливо:
– Ну, что – и дальше гулять будем?!
У окна сидел мужчина лет тридцати пяти, с бычьей шеей и низким, по моде семидесятых годов, бакенбардами. Из-за его плеча выглянул Толик Шиша и мотнул головой, показывая на место на заднем сиденье, рядом с собой.
– Не спеши, чтобы где-то к семи доползли, – сказал обладатель бакенбардов водителю.
За рулем сидел невзрачный
– Тебя Сергей зовут? – спросил сидевший на переднем сиденье и, не дожидаясь ответа, протянул Сергею руку: – Виктор. Спортсмен... Ты будешь Афганец. А это, – он показал на водителя, – Спиря. Шишу ты знаешь, со Старшим со временем познакомишься... На работе называть только по кличкам, на отдыхе – как хочешь?
– А что сегодня будем... работать?
– Ты не объяснил? – спросил Виктор Толика. – Правильно сделал... Налог будем взимать. Подоходный, – ответил он, хохотнув. – Налогоплательщики ждут – не дождутся, подготовились, должно быть. Мы им подготовимся...
– Милиция будет ждать?
Виктор засмеялся, ему подхихикнул водитель и даже Толик улыбнулся.
– Сегодня обойдемся без милиции, сами справимся, – насмешливо ответил Спортсмен. – А если б милиция?.. Полез бы?.. Страшновато, а?
Сергей хотел ответить что-нибудь типа «сам не обделаешься, когда стрелять начнут?», но сдержался. Кого ему бояться? За поясом с правого бока вдавливается в тело пистолет. Шестнадцать патронов хватит на всех. Да и не до этого сейчас: мочевой пузырь болел так, словно терпел с ночи. Сергей закрыл глаза и оказался в вертолете, везущем на боевую операцию: летят давно, уши заложило, гул винтов воспринимается как работа автомобильного движка.
Сергей открыл глаза, посмотрел на соседей по салону. Это не Тимрук, не Зинатуллов и даже не Хализов. Шиша теребит связку ключей. Виктора со страху прохватил словесный понос: болтает без умолку. А Спиря навис над рулем – орел общипанный! – и смотрит вперед так сурово и сосредоточенно, будто не автомобиль ведет со скоростью сорок километров, а ракету в космос выводит.
Остановились на тихой улочке в противоположном конце города.
– Разворачивайся и мотор не глуши, – приказал Виктор Спире и повернулся к Толику и Сергею. – Ну, что – с богом?
Они прошли между одноэтажками к кирпичному домику с большими окнами по обе стороны окованной железом двери, закрытой на винтовой замок, над которой изогнулась бело-красная вывеска «Кооператив „Таврия“. В городе Сергея раньше в таких домах были овощные магазины, называемые в городе „зеленками“. Ирония судьбы?
– Будешь сзади прикрывать, – приказал ему Спортсмен, когда подошли к черному ходу. – Если что – не церемонься.
Открыл дед, бодренький и шебутной, из тех, кто любит прикидываться дурачком. Он придержал дверь, пропуская визитеров, и запер ее на задвижку. Дед не шибко их боялся, даже прятал в уголках губ торжествующую улыбку. Неизвестно откуда к двери выскочил еще один кооператор, помоложе и посолидней, с ломиком в руке. Сергей хотел предупредить Спортсмена и Шишу, но они уверенно открыли дверь с табличкой «Председатель» и зашли в комнату.