Время надежд
Шрифт:
Она стояла, уставившись невидящим взглядом на ждущее своего часа тесто для йоркширского пудинга, когда в кухню влетела Одри.
– Ма, ну скажи, разве он не самый потрясающий мужчина, какого тебе доводилось видеть?!
– Да, кажется, весьма приятный, – бесцветным голосом прошелестела Мейбл.
– Приятный?! Да ну, мама, скажешь тоже! Он чертовски сексуален и…
– Одри, пора ставить в духовку пудинг, – перебила Мейбл. Меньше всего на свете ей хотелось выслушивать описание сексуальных подвигов Ричарда, и не только потому, что она считала его крайне неподходящим для дочери. Мейбл не желала об этом слышать потому… да, нужно признаться честно, потому
– Мама, что случилось? – Одри нахмурилась, в голосе больше не было радости. Она подошла к Мейбл, решительно взяла у нее из рук форму с пудингом и поставила на стол, потом развернула мать лицом к себе. – Он тебе не понравился, так ведь? – обвиняющим тоном спросила она.
– Нет… то есть, да… Ох, Одри, я же только что с ним познакомилась, и…
– Ну, мама, пожалуйста, – настойчиво попросила Одри, – хотя бы дай ему шанс. Я уверена, ты его полюбишь.
Слово было выбрано, мягко говоря, неудачно, и какая-то часть ее души, незнакомая, ненужная часть – Мейбл прежде не подозревала о ее существовании – безмолвно возмутилась: почему я должна его полюбить? Потому что ты любишь? Неужели ты не видишь, что он тебе не подходит?
Поскольку вслух Мейбл ничего не сказала, Одри спросила:
– Скажи, что именно тебе в нем не нравится?
Что на это ответить? Мейбл жалко промямлила:
– Ну, дорогая, не то чтобы он мне не нравился… просто он старше, чем я ожидала.
– Старше?! – Одри еще больше нахмурилась и почти агрессивно воскликнула. – Скажи на милость, при чем тут возраст? К тому же, я считаю, ему как раз столько лет, сколько нужно.
Мейбл закусила губу и поморщилась: губа вспухла и болела. Ну вот, начинается: из-за этого мужчины мы уже отдаляемся друг от друга. Естественно, Одри со свойственным юности легкомыслием считает солидную разницу в возрасте пустяком, не заслуживающим внимания, и с моей стороны было просто глупо вылезать с этим сварливым замечанием. Мейбл охватило отчаяние.
Она попыталась перевести разговор на более безопасную тему и как можно непринужденнее поинтересовалась:
– Ты не говорила, надолго ли вы пожаловали.
– О, я-то могу задержаться всего на пару дней, но Ричард пробудет до Рождества, если ты, конечно, не возражаешь.
– До Рождества? – Мейбл растерянно воззрилась на дочь. – Но, Одри, это невозможно. Я хочу сказать…
– Ерунда, – упрямо возразила девушка. – Не понимаю, почему он не может остаться? Когда Ричард сказал, что в его новой книге действие будет происходить в Чешире и он хотел бы уточнить кое-что на месте, я сразу поняла: ему лучше всего поселиться у нас.
Правда, он сначала сомневался, и мне понадобилось некоторое время, чтобы его убедить. Мейбл снова уставилась на дочь.
– Неужели? – тупо пробормотала она, только чтобы не молчать.
Бросив на нее испытующий взгляд, Одри неохотно признала:
– Ладно, ты права, наверное, мне следовало сначала спросить тебя. Но я боялась, что, если расскажу тебе все как есть, ты выдвинешь массу доводов против. Представь себе, один из твоих любимых писателей читал нам лекции, и я узнала, что ему понадобилось собрать материал для новой книги здесь, в наших краях, и он ищет у кого остановиться. Я подумала, что это самый подходящий повод пригласить его к нам. Каюсь, мама, я виновата, но ты не можешь меня теперь подвести! Честное слово, Ричард не причинит тебе хлопот, ты даже не заметишь его присутствия, – добавила она, совершенно не обращая внимания на выражение лица матери. – Можешь поселить его в комнаты дедушки. Там есть ванная, а главное –
– Брайан Чедуик? – Мейбл ничего не понимала. – Но его же зовут Ричард Барраклоу?
– Да, это его настоящее имя, но пишет он под псевдонимом Брайан Чедуик. Кажется, Чедуик – девичья фамилия его матери, а Брайан – второе имя.
Мейбл в растерянности невольно схватилась за голову. Значит, Ричард – это не кто иной, как Брайан Чедуик, один из моих любимых писателей, и Одри пригласила его погостить, пока он собирает материал для новой книги. Брайан Чедуик – любовник моей дочери… Мейбл вспомнились амурные сцены из его романов, написанные мастерски, с тонкой ненавязчивой чувственностью, и сердце кольнула постыдная зависть, к которой примешивалось не менее постыдное негодование, что это мастерство и утонченность растрачиваются впустую на совсем юную, живую и задорную девушку.
Господи, как я могла подумать такое! Усилием воли Мейбл прогнала вредные, пагубные мысли, на которые просто не имела права. За ее спиной послышался изумленный голос Одри.
– Что с тобой случилось? Я-то думала, ты будешь в восторге…
Услышав в голосе дочери любовь и искреннюю заботу, Мейбл постаралась забыть о недостойных чувствах и лукаво прищурилась.
– Помнится, когда ты принесла из сада улиток и выпустила их на кухне, ты тоже думала, что я приду в восторг!
– Но ты же сама жаловалась, что они объедают твои цветы, а убивать их тебе было жалко. Хотя, кажется, ты тогда пригрозила убить вместо улиток меня.
Мать и дочь рассмеялись, напряжение спало, у Мейбл от смеха даже выступили слезы на глазах.
– Ах, Одри, – слабо запротестовала она, смахивая слезы, – я не могу…
Мейбл собиралась сказать, что не может жить в одном доме с ее любовником, но в этот момент в кухню вошел Ричард. Он пристально посмотрел сначала на хозяйку дома, потом так же пристально – на Одри.
Мейбл вдруг осознала, что лицо ее раскраснелось, на глазах выступили слезы, и поскорее отвернулась к плите, тем более что пудинг давно пора было ставить в духовку.
Одри, стараясь отвлечь внимание гостя от замешательства матери, воскликнула с наигранной бодростью:
– Ричард, я только что раскрыла маме твою тайну. Знаешь, она в восторге от того, что ты у нас остановишься, только ей не хватает смелости сказать об этом самой, она онемела от благоговения. Ей не терпится похвастаться новостью перед всеми подругами, правда, мам?
Мейбл вспыхнула. Возможно, отец все-таки был прав, когда пенял ей за чрезмерную снисходительность по отношению к дочери. Она закрыла духовку и с укором взглянула на Одри.
Но тут вмешался Ричард:
– Я вам очень благодарен, Мейбл. Честно говоря, поначалу, когда Одри предложила мне остановиться у вас, пока я буду работать над новой книгой, у меня были кое-какие сомнения. Конечно, с вашей стороны весьма великодушно предложить мне приют, но я побаивался, что Одри могла невольно приукрасить картину. На самом деле писатели – не слишком приятная компания, особенно когда они работают. Должен признаться, как только я вас увидел, то сразу же понял, насколько необоснованными были мои опасения. Мне стало ясно, что, вопреки довольно спорным высказываниям вашей дочери, вы – в высшей степени разумная женщина.