Время Имен
Шрифт:
— Пробрало. — Николай сглотнул. Коснулся пальцем разреза, проделанного осколком, — нового окна в залитый серебром мир.
— Мы воины, — прохрипела Талла.
— Жаль, не захватил базуку. Разнесли бы округу к хренам.
— Смешно. — Амазонка завернулась в одеяло.
— Согласен. — Николай отвернулся. Уже засыпая, добавил: — Ты великолепна.
Талла чуть улыбнулась.
День сменялся днем, ночь — ночью, а страсть не убывала. Охотник перестал гадать о мотивах спутницы. Талла… приемлема. Хорошее слово, просто отличное. О чувствах, которые закончились, ориентировочно, в юрском
Успокоенный сим кратким анализом Николай обратил взор к палаточному своду, на котором трепетало замысловатое переплетение теней. Ветки деревьев рисовали неизвестный шедевр…
— Дар, — раздался тихий шепот. Дыхание Таллы прервалось, она напряглась… — Ты волен не слушать… — Голос женщины дрогнул. — Я выросла в мире без света. Когда мне исполнилось пять… действительно пять… в скалистых наносах я нашла кофка — ящерицу, детеныша. Он не убежал — вот в чем дело. Понимаешь?
Кофки уродливы, как грех… Но я приходила к наносам, садилась в метре и просто смотрела… Представляешь, вокруг фонтаны расплавленного огня, скалы, а мы сидим… Он слушал мои мечты… По истечении года я рассказала о кофке Огненному Мастеру, на празднике перед первым испытанием. Он отдал приказ… Я колебалась слишком долго — секунду или около, потом раздавила кофка. Он не убегал, понимаешь? — Талла умолкла. — Скажи, что не спишь?!
Она привстала.
Димп нахмурился. Правила изменились.
Утро застало в трудах — он паковал походную экипировку с целеустремленностью автомата. Талла не успела моргнуть, как ее бесцеремонно выставили из палатки.
— Ты куда? — Она встряхнулась, разгоняя паутину сна.
— На разминку. — С грузом наперевес, оставляя позади растерянную леди, он направился к катеру. Расступились травяные соцветия, облачко мошек вспорхнуло над стеблями…
— Подожди, — неуверенная просьба.
— Начни сначала, я больше не трону.
Достигнув бетонки, Охотник повернулся. Она стояла в трех метрах, на ведущей к полю насыпи и с тоской обозревала собственное поместье — от ската крыши до окон, от окон к арке входа и наоборот. Что-то изменилось, точно внутренний стержень, помогавший ей бороться, дал трещину, надломился. Черная Лиса осталась у пруда, на утоптанном пятачке берега…
— Смотреть больно, — процедил Николай. Психологическая оплеуха станет последним даром леди. — Верни себя, и тогда поговорим.
— Тварь!
Он пожал плечами и нырнул во флагман. Пора исчезнуть из домена Таллы и погрузиться в приятное одиночество.
С пушечной интенсивностью хлопнула дверь. Застыв на пороге холла, Талла от переизбытка эмоций стиснула дверную ручку. Глухим треском тишину разорвал ломаемый пластик … Ни мгновения слабости, до боли в ладони — Талла вздрогнула при звуке лопнувшего фиксатора. Встряхнулась: крепкий ублюдок ей попался — чересчур крепкий.
Антрацитовые просторы космоса охладили Николая. Уже спокойнее он обдумал ситуацию. Где, кого и за что? А есть ли разница?
Он вырвался.
И спустя четырнадцать дней попал.
***
Глазной объектив «курьера» взорвался снопом искр, что накрыли пульт управления размашистой дугой. Бес не выдержал планомерного контакта с ферропластиковым покрытием
Белесый веер на миг выхватил из полумрака многообразие сенсорных рядов.
Конечности андроида дернулись под аккомпанемент затухавшего гудения. Охотник перевел взгляд на стену мониторов. Изучил картинку с логотипом канала новостей «Для Всех и Для Каждого». Студия специализировалась на мерзостях, способных шокировать галактику — с очень неплохим рейтингом. Очередной вехой стала запущенная в эфир байка о том, что Дар Кор Рон лишь фикция, придуманная УКОБом для увеличения бюджета. С доказательствами.
Спустя день Охотник навестил офис студии — эпицентр биения пульса «всех и каждого», обжившего небольшое спутниковое кольцо на орбите захудалой планеты. Доступными контраргументами вывел из строя мобильные системы безопасности, разогнал персонал и теперь в гордом одиночестве добивал последнего автоматического охра. Идиллия.
Уцелевший зрачок андроида с натугой выдал серию багровых пульсаций; электронный пульс замедлялся, как замедлялись и скребущие движения автомата. Димп к тому времени полностью сосредоточился на визор-стене, чьи мониторы переключились на внешние панорамные камеры спутника.
Три патрульных крейсера, вынырнув из бездны гиперпространства, тусклыми бронированными линиями застыли на орбите. Проигнорировали визуально наблюдаемый разгром офиса студии и линию катеров, приткнувшихся у доков. Дальше хуже — потратили секунду на корректировку курса и вновь исчезли за жемчужным ореолом марш-броска.
— И куда вы? — Охотник разжал пальцы; «бес» сполз на пол. Ломанной куклой упокоился подле пульта, разразился чередой вибраций и замер. Подчиняясь неведомой схеме, кибер-нога принялась ритмично подергиваться, ударяясь о корпус соседнего прибора. Это нервировало…
Охотник сапогом притиснул конечность к напольным плитам. Пробежал пальцами по клавиатуре, готовя технику для подключения к общественным информационным каналам. Время объять эфир.
— Чего… — Он усвоил фразы, хаотично бросаемые динамиками. И не поверил.
ЦУКОБ подвергся нападению. Противник в количестве одной боевой единицы получил доступ к гражданским зонам, блокировал локальную автоматику и захватил 37 человек. В ответ на попытку провести переговоры недвусмысленно послал Управление в жопу. И сделал это голосом Таллы.
— Дура! — рявкнул Николай, обращаясь к лихорадочным метаниям экранного визор-ряда. — Хетч! Дура!! Хетч!!
Кулак с хрустом загнал плоскость монитора в электронное нутро.
Освобожденная нога андроида возобновила механические пинки.
Глава 15
Столпотворение — термин наиболее точно отражал число флотилий, прибывших к ЦУКОБу. Космос в пределах досягаемости такт-экрана кипел от сигналов. Точно все разом сошли с ума, что неудивительно, принимая во внимание специфику проблемы. Большинство участников событий, в попытке описать случившееся, обращались за эпитетами к атавистической области лексики — фонтанировали матом. Репортеры одобряли.