Враг врагов

Арьков Сергей

— Вот-вот! — громко загалдели солдаты. — Никого мы не насиловали. У нас все по обоюдному согласию. Вот как сейчас — мы трое согласились взять эту девку и поиметь ее вон в тех кустах. Что это, если не согласие?

— Да что же это делается? — в отчаянии закричал мужик, вертя головой в поисках источника справедливости. — Это же какой-то произвол. Вы хуже добряков….

Тут он понял, что сказал лишнего, и торопливо зажал ладонями рот. Но когда тяжелый взгляд Мортуса упал на него пудовым молотом, мужик осознал, что слово не воробей.

— Я сделаю вид, что

не слышал этого, — пророкотал лорд Мортус. — Но если твои грязные уста осмелятся изречь нечто подобное еще хоть раз, можешь попрощаться со своей головой.

— Я больше не буду! — пискнул мужик. За его спиной трусливо попятились к дому прочие домочадцы. Похоже, взвесив все, они благоразумно решили, что сумеют пережить потерю малолетней родственницы.

— Смотри у меня! — пригрозил ему лорд Мортус. — Тебе, болвану, оказана великая честь. Твоя дочь послужит на благо империи. Гордись!

— Буду! — пообещал мужик, глядя на всадников глазами, полными ужаса и безнадежности. — Буду гордиться. Уже начал.

— Вот и хорошо, — одобрительно кивнул лорд Мортус.

Он подъехал к солдатам и спросил у них:

— Где ставка командующего легионом?

Те объяснили дорогу, после чего, схватив тихо скулящую девку, потащили ее в присмотренные загодя кусты.

— Дисциплина тут, конечно, не на высоте, — неодобрительно покачал головой Трокус, когда они продолжили свой путь.

— Ничто так пагубно не сказывается на моральном облике солдата, как затянувшийся мир, — заметил Мортус. — Люди идут в армию, чтобы грабить и насиловать побежденных. Притом ключевое тут — грабить и насиловать. Если нет побежденных, они грабят и насилуют своих. Сколько уже легион стоит здесь?

— Я слышал, второй месяц, — ответил Трокус. — Их перебросили сюда с южных рубежей в рамках подготовки большого наступления. Наступление сорвалось, вот они и маются от безделья.

— Второй месяц! — присвистнул Мортус. — Удивительно, что в окрестностях вообще хоть что-то уцелело.

Лагерь был разбит в двух милях от города, на широком поле, которое одним своим краем упиралось в небольшое озерцо. Некогда в этом озерце кишела рыба, местные жители промышляли ее, не уставая нахваливать щедрый на дары водоем. Но после столкновения с легионом в озере давно не осталось ничего живого. Почти всю рыбу солдаты оперативно выгребли из него сетями и бреднями, а оставшаяся флора и фауна благополучно вымерла, когда бойцы принялись стирать в водоеме свои портянки.

Все поле густо покрывали бессчетные шатры, расставленные без намека на геометрический порядок. К небу поднимались многочисленные струйки дыма от костров, воздух пропитался смесью воинских ароматов — воедино слились запахи пота, гари и испражнений.

Мортус и Трокус медленно ехали по проторенной сквозь лагерь дороге, наблюдая вокруг себя удручающую картину упадка воинского духа. Отважные герои империи медленно деградировали, страдая от острого безделья. Пьяные, одетые абы во что, они либо сидели подле своих шатров, прихлебывая и жуя, либо тискали трофейных баб, добытых в ближайшем городке, либо просто спали в грязи,

будто свиньи. Даже не верилось, что это легион, нареченный в честь его императорского величества. А ведь эти же самые люди прямо сейчас могли вершить великие дела. Если бы по вине подлого Свиностаса не сорвалось грандиозное наступление, сейчас бы бойцы Безжалостного легиона, гордость и слава империи, уже шли бы победным маршем по землям Ангдэзии. И вид бы они имели иной. Они предстали бы не в образе опустившихся и грязных созданий, а явились бы миру во всем своем лучезарном блеске, грозном, сверкающим сталью, воинством. Их опухшие от пьянства лица светились бы благородством и чувством собственного достоинства, а трясущиеся руки, обретя твердость, безжалостно разили бы вражеский контингент.

Но тут Мортус понял, что он слишком увлекся и нафантазировал себе совершенно неправдоподобную картину. Окажись солдаты на землях Ангдэзии, они бы занимались тем же самым, что и сейчас — пили бы, грабили и насиловали все живое. Но тут крылась одна важная идеологическая тонкость. Если солдат грабит и насилует на своих землях — свинья он грязная и висельник. Если же эти поступки он совершает на вражеской территории, то сразу же превращается в доблестного и благородного героя, овеянного вечной славой.

В центре лагеря, на искусственном возвышении, стоял шатер командующего. Подле него, привязанное к кривой палке, безвольно повисло знамя легиона. А вокруг него раскинулись шатры офицеров — черных рыцарей и магов. Те своим внешним видом и родом занятий ничем не отличались от солдатни, правда, выпивка у них была дороже, а бабы чище.

Шатер командующего даже не пытались охранять. Рядом с ним за небольшим столиком сидели два черных рыцаря, один только в кальсонах, второй в кальсонах и берете, и увлеченно рубились в кости. На подъехавших всадников они не обратили ни малейшего внимания.

— Генерал у себя? — обратился к ним лорд Мортус.

Один из черных рыцарей буркнул что-то неразборчивое, и указал рукой на шатер.

— Ладно, войдем без стука, — решил Мортус.

Но делать этого не пришлось. Вход в шатер распахнулся им навстречу, и наружу вышел невысокий крепкий мужчина лет пятидесяти, с лицом жестким и суровым. Из одежды на нем была только грязно-белая льняная рубаха, спускавшаяся почти до колен.

Выйдя, он остановился и уставился на Мортуса. Какое-то время таращился на него, словно пытаясь что-то вспомнить, а затем на его лице вспыхнула радостная улыбка.

— Задери меня енот! — выпалил он во все горло. — Какие злодеи! Мортус, морда недобрая! Ты ли это?

— Зертус! — радостно закричал Мортус. — Откуда ты здесь, старый прохиндей?

Два приятеля тут же заключили друг друга в крепкие объятия.

— Вот уж не знал, что ты командуешь этим сбродом, — признался Мортус.

— Да, как видишь, не дают покоя даже под старость лет, — посетовал генерал. — Просился в отставку, да куда там. Император, живи он вечно, как ногами затопал, как руками замахал — какая, кричит, отставка? А кто с добром бороться будет? И вот я здесь.