Враг моего врага
Шрифт:
Мокрушина несколько озадачила столь сильная реакция ВС на его полушутливое предложение называть ее Розой. Но копать далее в этом направлении, продолжать расспросы, раз она резко против, не следует.
Он решил сменить тему.
– Так не годится, Виктория! Утром свяжусь с начальством и потребую, чтобы вас с Маликой перевезли отсюда в безопасное место! Все, все, даже не спорь! Не женское это дело головы под пули да ножи подставлять! Я схожу на кухню, принесу нам что-нибудь выпить.
– А я ванную наберу, Влад! –
…Они устроились в ванной, в хлопьях пены. Она уже была почти полной, но ВС не спешила закрывать краны с водой. Мокрушин догадался, почему – здесь наверняка повсюду напичканы мирофоны. Похоже, что кое-что из того, что намерена рассказать Виктория, не рассчитано даже для ушей сослуживцев Рейнджа.
Она перебралась – ванная здесь просторная – к нему поближе. Рейндж обнял ее, прижал к себе. Виктория заговорила шепотом:
– Ее, кстати, зовут не Роза. У нее другое имя – Алла.
– Кого? Ты это о ком?
– Да есть одна такая сука, просто отмороженная! – Несмотря на то что эти слова были произнесены шепотом, у Рейнджа вдруг по коже мурашки забегали. – Моя коллега… Работает по тому же профилю! Аферистка… сволочь… Но и на редкость талантлива в нашем ремесле!
– А какое отношение эта вот… Роза-Алла имеет к нашим нынешним проблемам? Я пока не врубаюсь!
– Прямое! Она член той самой команды, которая стоит за попыткой устроить теракт в «Силэнде»! И не только там… Кстати, она, похоже, не последний человек в этой разветвленной, как сейчас стало понятно, сети!
– Ни ф-фига себе… А ты-то откуда ее знаешь?
– Долгая история. Я с ней знакома со студенческих времен… Она тоже училась в ЭрГэЭмУ.
– Это где?
– Не где, а что. Московский государственный медуниверситет имени Н.И. Пирогова, бывший Второй московский мед… Я училась на психолога, и эта девица первые два года занималась на одном потоке со мной. Потом каким-то образом перевелась на медико-биологический. Дрянь редкостная, но я не сразу ее распознала.
– Вы были с ней дружны?
– Можно сказать, и так… Ты смотрел старую добрую классику?.. «Основной инстинкт» с Шэрон Стоун и Майклом Дугласом?
Рейндж несколько отвлекся на ласки, и Виктория строго сказала:
– Прекрати теребить мои сиськи! Не то чтобы мне это не нравилось, ты отличный любовник… Но мы ж о деле собирались поговорить, верно?! Отвечай на вопрос! Ты видел тот фильм, о котором я спросила?
– Это где один герой был такой чокнутый полицейский? Алкаш и невротик? А другая – сдвинутая на сексе писательница, тоже по ходу кого-то замочившая? Ты этот фильм имеешь в виду?
– Да. Я специально о нем упомянула, чтобы провести нужную аналогию. И чтобы не тратить время на слишком долгие объяснения… Если ты внимательно смотрел эту ленту, то женщин
– Так, так… Кое-что начинаю теперь понимать. Эта Роза, она же Алла… Она тебе как-то дорогу перешла? Или ты ей?
– Так получилось, что мы пересекались несколько раз. Она отбила у меня парня в институте… Но это – мелочи. А потом… Это было лет шесть тому назад, она увела у меня мужа.
– А кто у нас был муж?
– Доктор медицинских наук. Он занимался закрытыми исследованиями технологий, позволяющих оказывать манипулятивное суггестивное воздействие как на отдельных личностей, так и на группы людей. Мой папа, кстати, занимается этой же темой вот уже три десятка лет…
– Ты так зла на нее за то, что она увела у тебя мужа? Извини, что спрашиваю…
– Нет… У нас не было большой любви. И детей не было – он не хотел заводить ребенка, говорил – «не сейчас, позже…». Просто все было сделано с ее стороны очень грязно, подленько… Она и его бросила, кстати, очень скоро, через полгода. Выжала досуха, использовала и бросила! А он через неделю после ее ухода повесился!
– Жуть…
– И я уверена, что здесь не все чисто… Он сам был сильный суггестор, мощный гипнотизер и хороший психолог. Но тут сломался… Или же был ею сломлен, уничтожен, превратился в ничтожество с фрустированной психикой. Уффф… Даже не хочу в подробностях рассказывать… Оно тебе нужно?
– Так вот, значит, почему ты не можешь слышать имени Роза?
– Эта сволочь так завидовала мне, что даже тату сделала себе точь-в-точь, как у меня! Это было еще на третьем курсе. Представляешь? Вытатуировала себе такую же «розу»!..
– Ну… это уже клиника!
– Потом она на какое-то время исчезла из виду. Уехала за кордон. Я не знала совершенно, где она и чем занималась все последнее время. Пока… пока не стала работать с Маликой.
– Она не русская… эта вот девушка?
– Почему ты так решил? Отец татарин, мать русская… вполне себе русско-татарский типаж.
– А вот то, чем вы здесь занимались? Эти вот танцы, стриптиз, молитвы… Это ты так ее «колола»?
– Все же грубый у вас жаргон, у спецслужбистов. Мы не колем, а лечим. Хотя не всегда получается обходиться без уколов и вмешательства хирургического скальпеля.
– Тебе про нее Малика рассказала? Про эту вот Розу-Аллу?
– Да. Постепенно. По мере того, как я вытаскивала из нее разного рода информацию, по мере того, как я убирала поставленные суггестором блоки и восстанавливала собственно личность самой Малики.
Мокрушин погладил Викторию по плечику, на котором виднелась татуировка, которой она разжилась еще в пору студенческой вольницы.
– Она видела у тебя эту вот тату?
– Для нее это был шок…
– Малику готовили за кордоном?