Враг моего мужа

Манило Лина

Да что же это такое в самом деле?!

— Артур… — но мне не дают сказать ещё хоть что-то.

— Злата, нам нужно встретиться, это важно, — говорит, и впервые мне кажется, что просит. У него голос странный такой: слишком хриплый, словно ему говорить больно. — Сегодня вечером, в девять. Я приеду, — а после добавляет: — Я очень соскучился, правда. Но ты права оказалась, существуют не только мои желания.

— А что ещё?

— Твоя безопасность. Всё, Злата, в девять будь готова.

И отключается,

а я смотрю впереди себя, но совсем ничего не вижу. Странно всё это, очень странно.

14 глава

Злата

Толкаю калитку и выхожу за ворота, а там лето бушует и пахнет так одуряюще разнотравьем, а солнце клонится к закату. И было бы всё вообще чудесно, если бы Крымский не нагнал жути, а мотоцикл умчался вдаль, пугая детей и собак.

Но нет, вот от, красавец. Стоит в багряных лучах, а его “наездник”, как влитой, застрял на лавочке.

— Сидишь? — смотрю на жующего травинку Сашу, а он косится на меня насмешливо.

— Сижу, — ощупывает меня цепким взглядом из-под коротких, но густых тёмных ресниц.

— У тебя приказ? — спрашиваю и подхожу вплотную к лавочке, на которой он развалился, точно хозяин жизни. — Подвинься, пожалуйста.

Равнодушный взгляд в мою сторону, но всё-таки выполняет просьбу, а кроваво-красные лучи вечернего солнца делают его тёмные коротко стриженные волосы тёмно-рыжими.

— Может быть, всё-таки домой поедешь? Ну, что ты тут сидишь? Зачем мне охрана?

Низкий грудной смех вместо ответа. Саша опускает руку, выбирает новую травинку и, выплюнув предыдущую, прикусывает тонкий сочный ствол крепкими зубами.

— Хитрая какая, — отворачивается и смотрит куда-то вдаль. — Меня на эти штучки не возьмёшь. Велено сидеть, буду сидеть, пока Крым новое распоряжение не даст.

— Верный какой, надо же.

— А то!

Замолкаем. Я пытаюсь понять, куда Саша так внимательно смотрит, но впереди лишь виднеется розарий соседки Клавдии, да кусочек её дома, утопающий во вьющейся по красному кирпичу зелени.

— И сколько ты так сидеть собираешься? — предпринимаю новую попытку разговорить молчуна, но и она проваливается. — Бесполезно, да? Спрашивать тебя?

— Приятно иметь дело с понятливыми людьми, — его голос практически лишён эмоций, и я вспоминаю, как Саша вёз меня на базу и давал короткие отрывистые приказы.

Нервничаю, хоть и пытаюсь убедить себя, что для этого нет ни единой причины. Но сердце стучит так гулко, трепещет под рёбрами, а голос Крымского всё ещё звучит в ушах. Артур казался… уставшим. Разбитым каким-то. И это меня напугало больше его слов.

— Саша, можно вопрос задать?

Короткий взгляд, тишина в ответ, и это кажется разрешением. Ну что ж, может быть, ответит.

— Скажи, пожалуйста, а с Артуром всё хорошо?

Саша заламывает густую тёмную бровь и несколько

мгновений сверлит меня пристальным взглядом. Я выдерживаю эту атаку, смотрю в его тёмные глаза. Пусть видит, что во мне нет злого умысла — действительно беспокоюсь.

— Сама всё увидишь, — и закрывает глаза.

— Приём окончен, да?

Саша усмехается, а я поднимаюсь на ноги.

— Кстати, ты не голодный?

Оживляется, открывает один глаз, а усмешка на губах превращается в улыбку.

— Будешь пирог? Он с клубникой, вкусный.

— С клубникой? — мечтательно, но я уже разворачиваюсь и ухожу в дом. Мне нужно чем-то заняться, пока Крымский не приехал. Так почему бы и не покормить своего охранника, раз он никуда не собирается уезжать?

— Злата, он вообще кто? — тётя Таня смотрит на то, как я отрезаю внушительный кусок пирога, а я закусываю губу. Вот как ей объяснить, кто такой Саша и почему он сидит на нашей лавочке, точно её клеем измазали?

— Он… он друг моего друга.

Чёрт, совсем неубедительно, но хоть примерно похоже на правду. Крымский — враг моего врага. Человек, с которым я провела ночь. Мужчина, рядом с которым я теряю голову. А Саша… пусть будет его другом, иначе запутаюсь в объяснениях.

— Злата, у тебя руки дрожат, — тётя Таня забирает у меня тарелку, отставляет её подальше и гладит меня по плечам. — Понимаю, что я тебе не мать, но ты мне как дочь. Честное слово, я люблю тебя очень. Господи, да мы с твоим отцом вместе забирали тебя из роддома. У меня нет никого ближе тебя, но лезть в душу мне не хочется. Но помни: ты можешь мне доверять.

Ну вот как без слёз это слушать? Но вместо того чтобы рыдать бессмысленно, обнимаю тётю Таню, звонко целую в щёку и недолго смотрю в светлые глаза. Какая же она всё-таки хорошая.

— Не переживайте, пожалуйста. Я взрослая девочка, у меня всё под контролем.

Вру, конечно, но и расстраивать никого не хочется. И тётя Таня, кажется, верит мне. Ну, либо так хорошо притворяется.

— Я пойду… покормлю человека.

— Иди, детка. Раз считаешь нужным, иди.

Саша удивляется, когда выношу ему пирог на круглой тарелке в розовый цветочек. Кажется, я шокировала его, но он быстро берёт себя в руки.

— Эм… мне, что ли?

— Нет, буду есть, а ты будешь смотреть на это. Конечно, тебе. Бери!

— Отравишь, наверное, — усмехается, но руку протягивает и забирает у меня пирог.

Снова присаживаюсь рядом, складываю руки на коленях и рассматриваю цветущие розы. Саша жуёт и нахваливает, а я думаю, что до встречи с Крымским осталось всего несколько часов. И, чёрт возьми, это почему-то так волнительно.

— Возле клуба машина осталась… на которой я приехала, — вдруг вспоминаю, а Саша хмыкает и стряхивает крошки на землю, очищает тарелку.