Враг из прошлого
Шрифт:
— А ферзя — это кто? Фамилия такая?
— Королева.
— Королева Ферзя. — Алешка как бы на вкус попробовал это сочетание. — Клево звучит. А дальше?
— А дальше очень грустно. И гнусно. Квартиру великого человека ограбили. Когда он был на гастролях. Ограбили мастерски. И все самое ценное из квартиры исчезло. И не осталось никаких следов.
— Даже отпечатков пальцев на полу? — спросил Алешка, вспомнив молодость.
— Никаких отпечатков! Вор работал в перчатках.
— А вы бы собаку привлекли. Мухтара.
— В том-то и дело, что
— Вы, конечно, растерялись…
— Мы, конечно, не растерялись. Мы, конечно, начали работать. По крохам, по капелькам стали собирать информацию. Сортировать ее и анализировать.
Рассказ Матвеича становился все интереснее. Не то что в письменном виде.
— Первую наводку нам дал наш эксперт-криминалист. «Ищите, ребята, — сказал он, — великого мастера по чужим замкам». Дело в том, что в стальной двери ограбленной квартиры стояли редкие в ту пору японские замки. Подобрать к ним ключи или отмычки было невозможно. И кроме того, если кто-то посторонний смог бы отпереть один замок, то остальные два автоматически блокировались.
— Вторую наводку нам дал тот же эксперт. «Этот парень разбирается в электронике. Сигнализацию он отключил профессионально…» Ну и дальше, собрали мы все, что накопали, как говорится, до кучи. Нарисовался нам предполагаемый облик преступника. Умелец по замкам, знаток электроники, неоднократно судимый; недавно освободился по отбытию наказания. И вот по своим каналам, по картотекам отобрали мы подходящие кандидатуры. И стали их кропотливо проверять. А было их около ста человек.
Матвеич отхлебнул остывшего чая, помолчал, видимо, вспоминая ту тяжелую работу.
— Да, значит, сортируем. Отпадает, отпадает, отпадает… Этот, к примеру, порвал со своим черным прошлым, этот уже опять сидит (сел еще до кражи), этот лечится в больнице, а вот эти, хоть и подходят по всем параметрам, но в Москве в то время не были — железное алиби…
— А вам надо было еще, знаете, что… — начал было советовать Алешка. И Матвеич его тут же понял:
— Сделали, Леша, сделали! В первую очередь! Составили подробное описание всех похищенных вещей и предметов и разослали по всей стране, во все отделения милиции. Надеялись, что где-нибудь что-то из украденного, как мы говорим, всплывет. Ведь ясно же, что этот окаянный жулик не для того все эти чудеса украл, чтобы у себя дома по полочкам расставить. И любоваться на них весенним вечером. Для него это были деньги. Чтобы не ходить каждый день на работу, а ходить каждый день в ресторан — на большее у него фантазии не хватало. Но нигде, ребята, ничего не всплывало. Жулик оказался терпеливым…
— Не спешил в ресторан, да? Решил затаиться, пока все утихнет.
— Точно.
…За этим интересным рассказом мы и не заметили, как наступил поздний вечер. В открытое окно потянуло прохладой и сыростью. И было очень тихо, даже сосны не шумели своими кронами. Только лягушки где-то на берегу квакали.
— И мы продолжали работать. Просеяли, как говорится, всех подозреваемых, проверили каждого. И сошлось
— Ну вот, — надулся Алешка, — на самом интересном месте затормозили.
— Завтра доскажу, — пообещал отставной Матвеич. — Впереди еще много интересных мест.
Потом мне эти слова припомнились. Еще как!
Мы пошли умываться, а Матвеич стал стелить себе постель на тахте.
— Дим, — шепнул мне Алешка, яростно натирая сухую мордашку полотенцем, — надо ему сказать «спокойной ночи». Понял? — И он мне подмигнул.
Я ему — тоже, хотя и ничего не понял. Вернулся в комнату. Алешка бесшумно шевелился где-то за моей спиной.
— Спите хорошо, — сказал я, — товарищ полковник.
— Лучше — капитан, — ответил Матвеич, взбивая подушку. — Мы с вами вроде как на корабле.
Ага, подумалось мне, на эсминце «Задумчивый». Который задумался так, что несется на всех парах, сам не зная куда.
Когда я поднялся в рулевую рубку, Алешка был уже там. Он сидел на рундуке, а на его коленках лежала Матвеичева рукопись.
— Я ее спер на время, — объяснил Алешка. — Сейчас дочитаем самое интересное. Ведь мы этого достойны?
— Не знаю, — честно ответил я.
— Слушай. — И Алешка, с трудом разбирая почерк полковника милиции (или капитана корабля), прочел: «В результате осуществления оперативно-разыскных мероприятий было установлено местонахождение подозреваемого Гансовского. Оперативная группа выехала в адрес, задержала вышеуказанного гражданина Гансовского и произвела обыск в его доме. Никаких улик, свидетельствующих о причастности подозреваемого Гансовского к краже в квартире гражданина О., не было обнаружено». Интересно? — спросил меня Алешка кислым голосом. — Читать дальше?
— Мы этого не достойны, — ответил я. — Лучше пусть сам автор расскажет нам об этом самом гражданине подозреваемом.
— Да, — вздохнул Алешка и положил рукопись на стол, — писатель из Матвеича пока не получился.
Я погасил свет и нырнул под одеяло. Алешка зачем-то подошел к иллюминатору и ровным голосом доложил:
— Огонек-то опять горит.
— Давай спать, Лех. Пусть горит.
Через некоторое время я услышал сквозь сон шлепки босых ног по полу и ровный Алешкин голос:
— Огонек-то погас.
Но я уже провалился, как пишут в старинных романах, в пучину сна.
Утром из этой пучины меня выхватил все тот же ровный голос:
— Дим, а вокруг дома всю ночь кто-то ходил.
Пучина сна мгновенно оказалась где-то очень далеко позади. Будто ее и не было вовсе. Я сбросил одеяло и вскочил на ноги.
— Кто ходил?
— А я знаю? — Алешка стоял возле окна.
— Что же ты меня не разбудил?
Алешка усмехнулся:
— Чтоб ты не испугался.