Враг из прошлого
Шрифт:
— Надежная. Но когда по ней быстро спускаешься, то с последней ступеньки можно вмазаться в стену.
— Понял! — обрадовался Алешка. — По инерции. Зато когда наверх взбираешься, то даже немного надоедает.
Глава II
«А что я нашел!»
Да, видно, и в старости наш отставной Матвеич тосковал по морю и кораблям. Нижняя комната у него называлась кают-компания, а верхняя, которую он отдал в наше распоряжение,
Она, правда, на рулевую рубку не очень-то была похожа. Но кое-что «рулевое» здесь имелось. Возле окна, похожего на иллюминатор, висел на стене настоящий дубовый штурвал, окантованный блестящими медяшками, и настоящий морской бинокль в кожаном футляре. А на другой стене висел в кобуре пистолет — при чем тут рулевая рубка?
— Располагайтесь, — сказал Матвеич. — Личные вещи можете сложить сюда. — Он приподнял крышку длинного деревянного сундука. — Рундук называется, спальное место. Кладовка по совместительству.
Кроме рундука здесь была еще и раскладушка-брезентуха.
— Я буду в рундуке спать, — сразу же заявил Алешка. — Уютненько.
— НА рундуке, — поправил его Матвеич. И напомнил: — Штурвал не крутить, пистолет не трогать.
— На карьер не ходить, — напомнил и Алешка. — А он где?
— А тебе зачем знать? — хитро спросил Матвеич.
Но не на того напал.
— А чтобы знать, куда не ходить, — хитренько ответил Алешка.
Матвеич подозвал его к круглому окну.
— Вон, видишь, лесок такой, реденький. За ним и карьер. Опасное место.
— Там кто-нибудь водится? — спросил Алешка с большим интересом. И с тайной надеждой. — Какие-нибудь монстры?
— Насчет монстров не скажу, не знаю. Но когда карьер закрыли, местные жители стали туда за песком ходить. Ну и таких нор нарыли, вроде пещер. А они время от времени обваливаются. Это ясно?
Алешка кивнул. Ему понравилось. Монстров нет, зато пещеры обваливаются. Тоже не скучно.
— Все, — сказал Матвеич. — Отбой!
— Еще не отбой, — возразил Алешка. — Димка еще посуду не помыл.
А я и не собирался. Но добавил:
— А Лешка — уши.
— Уши до завтра подождут, — снова возразил он. — До вечера.
Ага, или до четвергового вторника.
— Ладно, — отмахнулся Матвеич. — Сегодня отдыхаете, а уж завтра — на вахту. Отбой. — И он пошел к лестнице, обернулся: — Пистолет не трогать.
Как же, прямо сейчас и не тронем.
Как только шаги Матвеича стихли внизу, Алешка вытащил пистолет из кобуры. Он был какой-то странный, неизвестной нам системы.
— «ТТ», — со знанием дела заявил Алешка. — Боевое старье.
На рукоятке боевого старья была сделана красивая надпись: «Полковнику Сухареву от руководства МУРа».
Я
Мы не стали долго об этом думать и уложили пистолет на место — в кожаную, потрескавшуюся кобуру. Потом покидали свои вещи в рундук и застелили постели.
За окном уже совсем стемнело. Луны на небе не было, только мигали многочисленные звездочки.
— Дим, — вдруг прошептал глазастый Алешка, — а там что-то светится. В карьере.
Я всмотрелся в темную ночь. И правда: где-то вдали, за лесочком, светился желтый огонек. Иногда он на мгновенье исчезал, будто его заслоняла чья-то неясная тень.
— Болотные огни, — сказал Алешка с надеждой. — Привидения.
— Там нет никаких болот, — охладил его я. — Один сухой песок. А для привидений еще рановато.
— Да, — согласился Алешка, — привидения появляются в полночь. — Он помолчал. — Но что-то там ведь светится! Нормальные люди ночью на заброшенном карьере светиться не будут. Пошли посмотрим.
— Завтра, — я повалился на заскрипевшую раскладушку. — При ярком дневном солнышке. Отбой на корабле.
Алешка тоже улегся, поворочался. Я стал засыпать — день все-таки был трудный, — но мне показалось сквозь сон, что Алешка несколько раз прошлепал голыми пятками к окну и долго шептал что-то себе под нос. Наверное, как в сказке про Буратино: «Здесь кроется какая-то ужасная тайна!»
Ближайшее будущее показало, что он не ошибся. Крылась тайна. Не только мрачная и ужасная, но и опасная…
Утром нас разбудили два голоса в кают-компании. Один голос был Матвеича, а другой — густой и низкий — неизвестной нам личности.
Мы быстренько оделись и ссыпались вниз. Матвеич оживленно беседовал с пожилой женщиной немного странного облика. Она была в длинном платье, вся очень рыжая; поверх ее огненных кудрей лежала задиристая соломенная шляпка с красными вишенками на тулье. В одной руке женщина держала пестрый цветастый зонтик, а другой рукой обмахивалась распахнутым веером в зеленых драконах.
И она вся была очень сияющая и восторженная. Такая восторженная, что многие слова не договаривала до конца. Будто ей не хватало дыхания выразить свой восторг от окружающей среды.
— Матвеич, — томно тянула она, постукивая сложенным зонтиком в пол и помахивая зелеными драконами, — у тебя гости! Это очарова-а-а! Это прелее-е-е! А вот и они! Мальчики! Изуми-и-и! Но я зайду попозже. Когда они приведут себя в поря-я-я!
Тут она оказалась права. Мы так спешили, что спустились вниз в беспорядке. Я не успел застегнуть рубашку, Алешка — джинсы. И лохматые были. Как два Карлсона разом.