Возвращение

Кемп Пол

— Госпожа хранит своих слуг, — сказала Улуйара эльфийке, и Фелиани кивнула.

Осмотрев тушу паука-меченосца, хрупкая жрица-воительница благодарно взглянула на Халисстру.

Халисстра ответила ей рассеянной полуулыбкой, но поймала себя на том, что ее собственный взгляд устремлен наружу, за пределы стены из клинков. Там, не стихая, продолжалась бойня. Пауки кусали, рвали когтями и пожирали друг друга в безостановочной оргии жестокости. Время от времени то один, то другой натыкался или бывал выброшен из драки на созданную Улуйарой стену из клинков и

исчезал, превращаясь в кровавые брызги.

Халисстра, как ни стыдно ей было в этом признаться, находила это побоище в некотором роде целесообразным. Сильные поглотят слабых и станут еще сильнее.

Она понимала, что видит воплощение догматов Ллос, метафору всего вероучения Паучьей Королевы.

Это должно когда-нибудь кончиться, — сказала она. — Надо переждать здесь, пока это случится.

— Куда мы пойдем? — спросила Фелиани, подняв свой меч с земли.

— Туда. — Халисстра кивнула на высокий каменный пик, угрожающе нависший над ними. На его гладких, странно изломанных гранях пауков было немного. Возможно, им удастся продержаться на вершине до тех пор, пока это безумие не придет к кровавому концу. — Мы полетим.

Видя в глазах Улуйары и Фелиани согласие, она снова дотронулась до медальона, прикрепленного к нагруднику ее доспеха, и зашептала молитву Эйлистри.

— Халисстра, — прервала ее Улуйара негромко и настойчиво, — Лунный Клинок.

Слова молитвы замерли на губах Халисстры, она ощутила, как вспыхнули ее щеки. Она оставила меч Эйлистри в туше паука-меченосца.

Она забыла про него.

— Конечно, — ответила она, тщетно пытаясь скрыть свой промах.

Избегая встречаться глазами с Улуйарой или Фелиани, Халисстра убрала поющий меч Сейилл в заплечные ножны, подошла к мертвому пауку-меченосцу и выдернула Лунный Клинок. Она обтерла лезвие о тушу паука, прежде чем вложить меч в ножны, висящие у нее на поясе.

Обернувшись, жрица Меларн увидела сомнение во взгляде Улуйары и замешательство у Фелиани. Она предпочла проигнорировать обеих.

— Ты ранена, — сказала Улуйара и указала на сочащиеся кровью раны на ногах Халисстры и на проколы у нее на руке.

Халисстра забыла и про них тоже. Она не сомневалась, что укусы были ядовитыми. Магическое кольцо, которое она носила, давало ей возможность почувствовать это, и все же она не испытывала никаких неприятных ощущений. Она не хотела знать, как такое могло случиться.

— Ерунда, — отмахнулась она и начала заклинание заново.

По завершении молитвы тело и одежда ее и сопровождающих ее жриц трансформировались в призрачный белесый туман. И все же Халисстра могла видеть, хотя поле зрения словно то расширялось, то сужалось, то вращалось. Она даже могла каким-то образом чувствовать свое тело или, по крайней мере, какое-тотело, хотя оно, казалось, стало тонким и растянутым, так же как и ее душа.

Порывистый ветер налетел на нее, но она устояла и пожелала подняться в воздух. Фелиани и Улуйара, обе превратившиеся в смутно похожие на женские фигуры облачка тумана, последовали за ней.

Лишившись,

по крайней мере на несколько мгновений, тела, Халисстра освободилась от своих сомнений, своей внутренней борьбы. У нее было ощущение, будто тяжесть упала с ее плеч, она была легкой, как души Ллос, плывущие по небу в вышине. Ей хотелось, чтобы так было всегда.

Летя над отвесными каменными склонами черной изломанной скалы, Халисстра высматривала подходящее место, чтобы переждать побоище. Она радовалась, что нигде на скале не видно было паутины — хотя на других вершинах ее было полно — и что сильный ветер, похоже, не давал паукам забраться на такую высоту.

Вершина скалы, казалось, была снесена острым клинком, округлое плоское плато составляло около двадцати шагов в диаметре. Здесь ветер накинется на них, но они будут защищены от творящегося внизу насилия.

Халисстра опустилась на плато, дождалась, когда Фелиани и Улуйара присоединились к ней, и рассеяла магию. Три жрицы разом обрели свой обычный облик. Вместе с ним к Халисстре вернулись сомнения. Яростный ветер едва не отрывал ее от земли.

— Нам необходимо укрытие! — прокричала Халисстра сквозь гул ветра.

Даже здесь плач паутины взывал к ней. Йор'таэ,— шептал голос.

Халисстра издалека заметила зловещие тучи, которые зарождались над далекой горной грядой и стремительно двигались в их сторону: приближалась буря.

— Идите сюда. — Улуйара притянула Халисстру и Фелиани к себе, и они встали в круг.

Обнявшись с подругами, Халисстра ощутила родственную связь с ними, и это успокоило ее, по крайней мере на этот миг.

— Вместе мы обретем здесь убежище, — сказала Улуйара, перекрикивая ветер. — Безопасный островок среди этой мерзости.

Две другие жрицы кивнули, хотя Халисстра не вполне поняла, что она имеет в виду.

Улуйара отступила на шаг из круга, извлекла из-под Доспеха серебряный медальон и прочла молитву к Эйлистри. Ветер уносил ее слова, но, окончив, она сложила ладони вместе, провела ими по камню, будто ножом, и развела руки.

Камень отозвался на ее жест. Ее магия размягчила скалу, и жрица могла лепить ее, будто глину. Точными движениями, используя заклинание, Улуйара воздвигла посреди ровного плато две стены. Они сходились под прямым углом и защищали жриц от ветра. Улуйара подошла ближе и обработала стены более тщательно, выровняв их руками, насколько смогла.

— Теперь ты, — сказала она Фелиани.

Эльфийка улыбнулась, кивнула и повторила действия Улуйары. Она соорудила третью и четвертую стены, оставив посредине одной из них узкую арку для входа.

— И ты, — обратилась Фелиани к Халисстре.

Халисстра произнесла заклинание, заставлявшее камень повиноваться ее воле. Когда она закончила его, ей показалось, что по рукам ее пробежал заряд, будто бы она коснулась ими земли. Мягкими, будто гончар, движениями она сделала стены тоньше и из излишков скалы вылепила плоскую крышу, завершив примитивное, похожее на коробку убежище.