Возвращение
Шрифт:
С пугающей быстротой и согласованностью стая чвиденча окружила их на расстоянии около десяти шагов.
Четверо дроу инстинктивно придвинулись друг к другу. Фарон вызвал из памяти заклинание, вызывающее огненный шар, но произносить его не стал. Он взглянул на Квентл, однако ее лицо ничего не выражало. Грудь Джеггреда тяжело вздымалась и опадала, когти сжались. Дреглот, как мог, пытался заслонить Данифай от чвиденча, но от этого было мало проку. Их окружили. Рычание полудемона вторило шипению чвиденча и цоканью их когтей.
Снаружи кольца проклятых Ллос
Напряжение внутри кольца нарастало. Лапы чвиденча тошнотворно шевелились, словно существа были возбуждены или же каким-то образом переговаривались. Хотя Фарон не мог разглядеть у них глаз, ему было ясно, что чвиденча изучают их. Он чувствовал тяжесть их взглядов, неистовость их злобы, глубину их ненависти.
— Ну… — начал было он.
При звуках его голоса стая чвиденча дружно зашипела. Лапы поменьше, растущие там, где, должно быть, находились их лица, зашевелились, принялись извиваться и раздвинулись, обнажив зубастые рты размером больше Фароновой головы. С клыков в палец длиной капал густой желтый яд.
— Мы не причиним зла детям Ллос, — предупредила Квентл.
Фарон заметил, что верховная жрица взмокла от пота не меньше, чем он сам, хотя голос ее был спокоен.
— Они больше похожи на ее пасынков, — отозвался он и мысленно перебрал в памяти список заклинаний.
— Они не то и не другое, — произнесла Данифай, выставив перед собой символ Ллос — красного паука в янтаре. — Это ее проклятые.
При виде священного символа Паучьей Королевы стая чвиденча испустила пронзительный визг, от которого волосы на затылке Фарона встали дыбом. Проклятые, как один, гневно задергались, размахивая лапами и извиваясь. Их когти царапали камни, и Фарон не мог не представить, что они способны сделать с плотью.
— Похоже, они не слишком-то религиозны, госпожа Данифай, — заметил Фарон.
Данифай не отпускала из рук священный символ.
Порывы ветра заставили сети певчих пауков запеть снова, и звук этот на время перекрыл даже какофонию Нашествия.
«Весь этот Уровень существования безумен, — решил Фарон. — Жрицы безумны. Я безумен».
Чвиденча ответили на песню паутины новым воплем. Фарон не стал смотреть на их разинутые зубастые пасти.
— Госпожа, — обратился он к Квентл, — может быть, не стоит продолжать дальнейшую дискуссию с этими созданиями? Сдается мне, собеседники из них никудышные.
Вместо ответа Квентл повернулась и свирепо посмотрела на него. Данифай ухмыльнулась.
Квентл выставила гагатовый символ в направлении чвиденча, повторив жест Данифай и получив тот же ответ.
Капающий с клыков яд собирался на земле в лужицы. Шипение сопровождало каждое их движение.
— Оставьте нас, проклятые Ллос! — провозгласила Квентл. — Мы слуги
— Убирайтесь в свои норы! — приказала Данифай, поднимая выше свой символ.
Осязаемая волна божественной силы исходила от обеих жриц.
Фарон ожидал увидеть, как чвиденча повернутся и побегут в свои туннели, но «ходячий ужас» даже не шелохнулся, во всяком случае не отступил от них. Ответом на приказы жриц стало новое шипение. Проклятые переминались на месте и вдруг медленно шагнули вперед, и безопасный круг сжался. Данифай загадочно улыбалась, но неуверенное выражение лица Квентл сказало Фарону все, что он хотел узнать.
ГЛАВА 6
Шагнув в портал, Халисстра ощутила, как пустота и бесконечность тянут ее в разные стороны. За долю секунды портал перенес ее из сравнительно спокойного серого ничто Астрального Уровня в…
Она оказалась в воздухе, и она падала.
Не успев активировать силу левитации своей броши, Халисстра упала с высоты пяти шагов и с хриплым выдохом грохнулась наземь. Она сумела удержаться на ногах и увидела, что стоит под тусклым солнцем на опаленной земле посреди кошмара.
Ее окружали пауки, они кишели, копошились вокруг, от мелких, размером с кулак, шныряющих под ногами, до ужасающих монстров в два раза выше ее ростом. Повсюду вокруг пауки рвали друг друга на части. Шипение, щелчки и визг заполнили ее слух; черный, бурый, красный ихор лился на землю и брызгал ей в лицо.
Халисстра плыла в океане обезумевших детей Ллос. Должно быть, Паучья Королева заставила ее очутиться в самом сердце хаоса в наказание за отступничество.
Она приняла боевую стойку, взмахнула Лунным Клинком и быстро огляделась. Жрица стояла на унылой, изрытой ямами каменистой равнине, в тени узкой скалы необычного вида — иглы из черного камня, — которая, казалось, вот-вот рухнет под порывами ветра. В затянутом тучами небе кружились водовороты пробудившейся силы Ллос. Халисстру выбросило как раз из такого водоворота, и она возблагодарила богиню, что он не оказался дальше от земли. Вереница душ плыла в небесах, все они двигались в сторону далекого горного хребта, влекомые, точно магнитом, силой Ллос.
Жуткий плач зазвенел в ее ушах — голос поющей паутины, стонущей на крепком ветру, похожий на грубую попытку подражания звуку, издаваемому певчим мечом Сейилл. В этом плаче ей слышались отголоски слова, которое она слышала в Астральном Уровне, слова, от которого все волоски на ее теле вставали дыбом:
Йор'таэ.
У нее не было времени прислушиваться к звукам. Пауки заметили ее. Море зубов, жвал, лап и волосатых тел вокруг всколыхнулось. Пауки карабкались по камням, друг по другу, по ней. Халисстра размахивала мечом и отбивалась, но их было слишком много. Они грызли и рвали без разбору, убивая и пожирая все на своем пути. Паучьи тела врезались в нее; зубы пытались прокусить кольчугу; когти сбили ее с ног и бросили на колени.