Возвращение
Шрифт:
— Взгляните на небо, госпожа Данифай, — предложил Фарон. Солнце было уже неразличимо за стеной черных грозовых туч. — Я думаю, что под землей будет безопаснее и уютнее.
Кроме того, Фарон уже имел дело с неким ужасом на вершине такой скалы. Он не испытывал ни малейшего желания повстречаться еще с каким-нибудь.
— Пещеры, — кивнула Квентл.
— Да, госпожа, — прошипела одна из змей ее плети. — В пещерах будет безопаснее.
— Молчи, Зинда, — мягко велела своей плетке Квентл.
— Безопаснее? — презрительно усмехнулся Джеггред. — Безопасность волнует
Фарон улыбнулся дреглоту и перевел взгляд на Квентл:
— Я хотел бы напомнить вашему племяннику, что именно госпожа Данифай предложила найти убежище, чтобы избежать опасностей Нашествия. Означает ли это, что ты считаешь ее робкой, Джеггред? — Фарон выждал немного, наслаждаясь выражением испуга на лице Джеггреда, потом продолжил: — Похоже что нет. Но как бы там ни было, ты, видимо, предпочитаешь подождать нашего возвращения на поверхности. Я полагаю, что это блестящая идея. Спасибо, Джеггред. О твоей храбрости будут слагать песни.
Он делано поклонился дреглоту, и Джеггред заворчал и оскалился.
Фарон проигнорировал урода — выставить дурака дураком лишь на миг позабавило его — и заглянул в зияющий зев норы чвиденча.
Он обратился к Квентл:
— Я могу запечатать за нами вход в пещеру заклинанием, и там мы подождем столько, сколько будет нужно. Когда буря пройдет и грызня закончится, я сумею снова вывести нас наверх, и тогда мы продолжим путь.
Квентл кивнула:
— Отличная мысль, Мастер Миззрим.
Джеггред презрительно хмыкнул, и Квентл уставилась на него взглядом, который заморозил бы даже огненную элементаль. Змеиные головы ее плети приподнялись и тоже воззрились на дреглота.
— Племянник? — осведомилась верховная жрица, и это слово прозвучало в ее устах оскорблением. — Ты, кажется, хочешь еще что-то сказать?
Джеггред открыл было рот, но ладонь Данифай легла на его руку и остановила слова, готовые сорваться у него с языка.
Данифай обезоруживающе улыбнулась и посмотрела на Фарона.
— Мастер Миззрим дал нам разумный совет, — сказала она, обращаясь как бы к Джеггреду, но на самом деле к Квентл. — И госпожа Квентл настолько мудра, что прислушалась к нему. — Она выдержала паузу, потом склонила прелестную головку набок и нахмурилась. — Хотя я никогда прежде не видела, чтобы мужчина имел такое влияние на жрицу Ллос.
Фарон едва не рассмеялся вслух, настолько очевидной была ее игра. Данифай надеялась вбить клин между Фароном и Квентл, намекая, что верховная жрица чересчур зависима от мага.
— Едва ли это можно назвать влиянием, — ответил он. — Но возможно, не будь она единственной демонстрирующей мудрость жрицей в этой маленькой компании, ей не пришлось бы полагаться на ничтожные советы простого мужчины.
Джеггред сверкнул на него глазами, оскалив клыки. В ответ Фарон тоже воззрился на олуха.
Данифай сделала вид, что не слышит Фарона. Она смотрела только на Квентл.
Жрица Бэнр встретила взгляд Данифай, натянуто улыбнулась и произнесла:
— Некоторые мужчины тоже служат определенным целям, младшая жрица. — Она тоже
— Посоветовать?! — прорычал Джеггред. — Вот тебе мой совет, ты…
— Джеггред, — оборвала его Данифай и шлепнула Дреглота по одной из боевых рук, — замолчи.
Дреглот не сказал больше ни слова.
— Ваш пес хорошо выдрессирован, — заметил Фарон, и Джеггред рванулся к нему.
Данифай поймала его за гриву и остановила на полпути. Фарон стоял спокойно и улыбался.
И снова Данифай не обратила на него внимания, обратившись вместо этого к Квентл:
— Нет, Джеггреду пока нечего сказать. Он мужчина и дает советы лишь тогда, когда я велю.
Фарон видел, как в глазах Квентл мелькнула ярость. Она шагнула к Данифай — даже Джегтред не осмелился встать у нее на пути, хотя и остался рядом с бывшей пленницей, — и свысока уставилась на младшую жрицу.
— Мой племянник никогда не славился интеллектом, — бросила она.
Данифай улыбнулась и похлопала дреглота по руке.
— Да, госпожа Квентл, — согласилась она. — Только преданностью.
Лицо Квентл окаменело. Она обожгла Данифай еще одним взглядом напоследок и повернулась к Фарону:
— А полагаюсь я на одну лишь Ллос, мужчина.
Услышав эти слова, Фарон понял, что Данифай добилась именно того, на что надеялась.
— Разумеется, госпожа, — ответил он, и только, поскольку говорить больше было нечего. Удар уже был нанесен.
Стоя позади Квентл, Данифай хитро улыбнулась ему. Джеггред заворчал на него с нескрываемой ненавистью.
— Пещера, госпожа? — проигнорировав обоих, обратился он к Квентл.
— Пещера, — кивнула она. — Но сначала…
Верховная жрица достала из внутреннего кармана своего пивафви исцеляющий жезл, отобранный ею у Халисстры Меларн еще в Чед Насаде. Она дотронулась им до себя и прошептала приказание. Раны на ее лице затянулись, ожоги начали проходить, и дыхание сделалось более легким. Потом она подошла и, не спрашивая разрешения, коснулась жезлом Фарона и повторила процедуру. К его великому облегчению, нос его сросся, обуглившаяся рука регенерировалась, бесчисленные раны и царапины на теле закрылись.
— Благодарю вас, госпожа, — сказал он с поклоном.
Квентл не ответила на его благодарность. Она убрала жезл в карман плаща, повернулась к Данифай и заявила:
— Без сомнения, ты позаботишься о себе и о своем верном дреглоте.
Фарон усмехнулся. Похоже, Данифай не могла позаботиться ни о ком. Хотя богиня пробудилась, и заклинания снова были подвластны обеим жрицам, редко кто из жриц Ллос хранил в памяти много исцеляющих заклинаний. Жрицы Паучьей Королевы не исцеляли, они уничтожали. Квентл смогла полностью исцелить себя и Фарона лишь потому, что у нее был жезл Халисстры.