Возмездие
Шрифт:
— Да.
— Это довольно далеко от Вашингтон-авеню. Это была скоростная погоня?
— Нет. Я не могу назвать это скоростной погоней.
Конечно. Гоняться на скорости по городу полицейским из отдела Майами-Бич запрещено за исключением случаев преследования убегающего правонарушителя, совершившего тяжкое преступление. Да и тогда только с разрешения сержанта. Но в любом случае это происходит постоянно.
— Хорошо. Если это не была погоня на высокой скорости, то на какой вы шли?
— Я сказал бы, пятьдесят пять — шестьдесят миль в час по шоссе.
— То
— Да. Но не думаю, что у меня была включена сирена, может, только мигалка.
— Вы тогда запросили о помощи?
— Нет.
— Почему нет? Этот человек едет с превышением скорости от Вашингтон-авеню, направляясь к границе округа Майами-Бич, и вы никому об этом не сообщаете?
— Нет. — Полицейский Чавес почувствовал себя некомфортно. Он изменил положение на стуле.
— Как вы в конце концов заставили его остановиться?
— Он просто остановился. Прямо на обочине.
Это было уже интересно. Даже очень интересно.
— И вы называете это погоней, полицейский?
— Нет. Послушайте, он, возможно, даже не видел меня в зеркале заднего вида. Может, поэтому сразу и не остановился. Я знаю только, что он в конце концов все-таки остановился.
— Хорошо. Что произошло, когда он остановился? Что вы сделали?
— Я вышел из машины и попросил его предъявить водительское удостоверение и документы на машину. Он мне их дал. Я спросил его, куда он так спешит, куда направляется, и он ответил, что едет в аэропорт и ему надо успеть на самолет. Затем я поинтересовался, куда он летит, но он не ответил. Я увидел одну сумку на заднем сиденье и спросил, есть ли у него багаж в багажнике. Он опять не ответил. Затем я спросил, могу ли я осмотреть его багажник, и он ответил, что нет. Поэтому я направился назад к своей машине выписывать ему штраф за превышение скорости. И за разбитую заднюю фару.
— Так, давайте уточним. Этот человек, которого вы преследовали пару миль, — хорошо, за которым вы просто следовали пару миль, — отказывает вам в разрешении проверить его багажник, вы просто пожимаете плечами и отправляетесь к своей машине выписывать штраф?
— Да.
Ни один из полицейских, с которыми доводилось сталкиваться Си-Джей, никогда не реагировал подобным образом, если ему отказывали в разрешении проверить багажник после того, как он остановил чью-то машину.
— Хорошо. Что дальше?
— Затем я пошел к своей машине, а когда проходил мимо его багажника, уловил запах. Мерзкий запах, ну как пахнет труп или что-то разлагающееся. Поэтому я снова попросил согласия у водителя, но он ответил отказом и заявил, что ему нужно ехать. Тогда я ему сказал, что он вообще никуда не поедет. Я вызвал подразделение «К-9». Приехала группа Бочампа из отдела Майами-Бич, с собакой по кличке Силач. Пес просто взбесился у багажника, поэтому мы его и открыли. Все остальное уже известно. Внутри лежал труп девушки со вскрытой грудной клеткой, и я понял, что мы взяли Купидона.
Си-Джей снова перечитала протокол задержания, затем вспомнила, что ей говорил Мэнни, когда позвонил во вторник вечером с просьбой оформить ордера, и поняла, что придется решать совсем не маленькую проблему.
— Еще раз повторите, где вы находились, когда впервые заметили машину Бантлинга, полицейский Чавес.
— На углу Вашингтона и Шестой.
— Ваш автомобиль стоял на Вашингтон-авеню или на Шестой улице?
— На Шестой. Я стоял на Шестой, когда увидел, как он проносится мимо.
— Но на Шестой одностороннее движение, полицейский Чавес. Движение в восточном направлении. Если вы смотрели на Вашингтон-авеню, то вы должны были смотреть на запад.
Чавес всеми силами старался не показать, что он смущен.
— Да, я стоял на углу Шестой и смотрел в другую сторону, когда увидел эту машину. Я все время так делаю. Отличный способ ловить нарушителей. Они не ожидают, что ты их заметишь.
— А когда бы увидели, что «ягуар» направляется к шоссе Макартура, вы поехали прямо за ним?
— Да.
— И ни разу не потеряли его из виду?
— Нет.
— Теперь мы оба знаем, что вы врете, полицейский Чавес. Почему бы вам не рассказать мне, что случилось на самом деле?
Глава 38
Проблема заключалась в том, что Шестая — не только улица с односторонним движением, но еще и не является сквозной. Даже если бы Чавес смотрел на запад, то есть назад, то небольшие цементные заграждения все равно не позволили бы ему развернуться налево или на юг, на Вашингтон-авеню. Ему пришлось бы поворачивать на север по Вашингтон-авеню, а затем делать поворот на сто восемьдесят градусов через квартал или два от того места, где он стоял. Он никак не мог постоянно держать «ягуар» в поле зрения, и это предположив, что он вообще изначально видел, как тот едет с превышением скорости.
Теперь Чавесу явно стало не по себе. Он покраснел. Си-Джей поймала его на лжи, и он это знал.
— Послушайте. Хорошо. Я стоял на Шестой. Я увидел «ягуар» и поехал по Шестой к Коллинз-стрит. Там я быстро повернул направо и поехал назад по Пятой, прямо к шоссе Макартура. Я потерял его из виду всего на минуту, если вы к этому клоните.
— Подождите. Подождите. Вы поехали по Шестой?
— Да.
— Значит, вы стояли совсем не так, как рассказывали. И смотрели совсем в другую сторону. Вы даже не смотрели на Вашингтон-авеню? — Она не могла поверить в то, что слышала. Си-Джей встала и склонилась над письменным столом, ее трясло от гнева. — Послушайте, или вы помогаете мне, или я лишу вас жетона! Вы находитесь под присягой, и мне нужна правда, это понятно? Или вам придется в самом скором времени разговаривать с дешевым адвокатом, которого назначит суд, пока вы будете прощаться с молодостью в переполненной камере предварительного заключения!