Войны мафии
Шрифт:
— И то, и другое, — гордо произнесла она. Гротескно подведенные глаза и брови придавали ей вид маленькой девочки, поигравшей маминой косметикой.
— Найди карандаш и кусок бумаги, — скомандовал Кевин, — и запиши вот что... — Одним глазом он следил за спидометром и альтиметром, другим — за проносившейся внизу береговой линией. — Содиум цианид, — продиктовал он по буквам, — этил алкоголь. Есть? Отлично. Следующее слово... — Капля пота скатилась с его лба и упала на клочок бумаги, на котором писала Айрис. — Слово... э... Ди. Есть? Метил. Амин. Фосфорид. Ха! Надо же. Хлорид. Айрис, — продолжил он, — когда девушка нацарапала последнее
— Дня три, Кевин.
— Ты можешь дать мне обещание?
— Любое, Кевин.
— Никогда больше не пей духи, ладно?
— Но джентльменам это страшно нравится!
— А меня убивает.
Кевин прищурился, всматриваясь в береговую линию Брунея внизу. Он прикончил двоих ради слов, которые записала Айрис. И, между прочим, сама она теперь у него на шее, пока он не придумает, что с ней делать дальше. Может, Винс подберет местечко для такой экзотической красотки?
Глава 48
Когда катер входил в гавань, резкий бриз покрыл воду рябью, мощное судно начало покачиваться на волнах. Шан Лао, издавна отличный моряк, не обращал внимания на качку. Лорд Хьюго, прислонившийся к борту, чувствовал, как съеденный им скудный завтрак начинает подниматься по пищеводу.
Совместный бизнес с китайцами с континента всегда был довольно трудным делом. Но работа с представителями китайской общины Тайваня, обремененной избытком предприимчивости и патриотизма, была еще труднее.
Честно говоря, причиной всех сложностей была алчность. Континентальный Китай, раскинувшийся на просторах Азии от границ Советского Союза до Японского моря, открывал возможности, которыми не смог бы пренебречь ни один капиталист, а тем более — объединение ведущих бизнесменов Тайваня, Сингапура, Бангкока и Токио.
Проблема номер один: какой валютой будет расплачиваться Китай за предлагаемое товарное изобилие? Естественно, не собственной. В этом корень зла. Проблема вторая: какой из китайских городов станет клапаном, через который потечет богатство? Или место нужно выбрать в Гонконге, которому вскоре предстоит присоединение к материнскому телу?
Полдюжины ведущих финансово-промышленных гигантов наполнили континентальный Китай миазмами непреходящей свирепой военной горячки. Решения первой проблемы не смог найти никто — кроме Шана, еще раз доказавшего свое право возглавить эту шайку.
Решение вызрело обычным для Шана образом — после долгого обхаживания китайских лидеров самого высокого ранга, но без обычных конвертов, набитых купюрами по десять тысяч иен. Одна из компаний Шана, «Топп-электроник», была полностью переоборудована для производства тех видов техники, в которых нуждался Китай. Так как правительство задыхалось из-за недостатка средств связи, любой политический лидер, имевший налаженные коммуникации с отдаленными районами, мог угрожать сообщникам в Политбюро и рассчитывать на поддержку армии.
Выпускаемые «Топп» теле— и радиоприборы, радарные станции, дешевые передатчики с ограниченным отбором каналов и другие средства связи, выпущенные по технологии, украденной у самых респектабельных японских фирм, позволяли амбициозным политическим лидерам заглушить все в радио— и телеэфире, кроме собственных сообщений.
Но — твердая валюта для расчета за роскошь не слышать никаких голосов, кроме собственного? Вот тут Шан обнаружил свой редкостный дар, можно сказать —
Яхта, на которой должна была состояться встреча, принадлежала президенту английского консорциума, учившемуся вместе с лордом Хьюго Вейсмитом Мэйсом в школе, воспитанники которой держаться друг за дружку. Знакомый Мэйса был слишком важной персоной, чтобы рискнуть встретиться с Шаном без Мэйса. С другой стороны, Шан пока не видел, как использовать его в своих интересах.
Он вызвал Мэйса с Палавана среди ночи, в разгар большой суматохи на острове. Мэйс прибыл такой смятенный, что Шан не стал тратить время на выяснение всех обстоятельств и ограничился коротким обменом репликами на катере, который должен был доставить их на яхту.
— Не считая Брумтвейта, все в порядке. Производство не пострадало.
— Я предупреждал вас. Это необычный молодой человек.
— Я выполнил все распоряжения...
Шан покосился на матросов, напоминая Мэйсу о неуместности пространных объяснений в присутствии посторонних.
На борту яхты их поджидали три эмиссара с континента, прибывшие под покровом темноты. По сложным политическим соображениям, их не должны были видеть в обществе иностранного предпринимателя. Позиция континента формулировалась однозначно: играем только на своем поле. Но у Шана были основания надеяться, что в конце концов он собьет коктейль, в рецепте которого никому, кроме него, не разобраться. Рынок будет принадлежать Шан Лао!
Его рынок — это миллиард китайцев. Живущие на континенте или в диаспоре, этнические китайцы рассеяны по всему миру. Грубо говоря, каждый четвертый на земном шаре — китаец.
Чио Итало распорядился звонить ему через каждый час, если потребуется.
— Моя линия всегда свободна, — повторил он своему доверенному сотруднику. — В моем возрасте три утра — все равно что полдень.
Когда раздался звонок из Брунея, в Манхэттене было пять утра, а в Брунее — еще прошлый день. Но Итало всегда пренебрегал такими тонкостями. Уже в этот ранний час у него был посетитель — представительный, безупречно одетый мужчина, державший в руке резной мундштук со вставленной в него сигаретой. Время от времени он затягивался, хотя не потрудился зажечь свою сигарету.
— Игги, — продолжал Итало, — мой кретин нипоти, Чарли, воображает, что заставит меня поститься. Он перевел на мое имя дюжину компаний.
— Что в этом плохого?
— Это не пло... — И тут звякнул телефон.
— Что?.. Бруней? Кевин? — тревожно заговорил Итало.
— Scusi, Don Italo. Sono Renzo Capra. Ricordi? [67]
— Кевин, говори же!..
— Дон Итало, это Ренцо Капра. Я представитель «Ричланд» в Брунее.
— А! Ренцо! Mi scusi. Кевин Риччи у тебя?
67
Извините, дон Итало. зто Ренцо Капра. Помните меня? (ит.).