Война

Гордон-Off Юлия

Камимура со всеми броненосцами и броненосными крейсерами пришёл на третий день, когда работы в Уссурийском заливе едва успели закончить. Броненосцы не стали в зону минирования входить, а броненосные крейсера подошли ближе. Видимо "Якумо" так тихо подходил, что встал прямо на мину, не повредив взрыватель, а когда начали стрелять, то видимо от сотрясения мина сработала и то не сразу, а почти в конце обстрела. В общем, палили почти три часа, как вдруг под носом "Якумы" мина взорвалась, и, видимо от сотрясения близкого взрыва, сами сработали ещё две мины, но кораблей там не было. Японцы сразу стали отходить, видимо решили, что установлено крепостное минное заграждение, "Якумо" здорово просел носом, но ход сохранил, и тонуть не собирался. Его потихоньку вывели через ледяное поле и наверно

повели в Японию. Камимура вывел флот за край ледяного поля и сейчас он лежит в дрейфе, караулит там, похоже нас, Николай Оттович. Рейценштейн с Яковом Ивановичем Подъяпольским хотят в темноте вывести "Надёжным"*** все семь исправных номерных миноносцев и попытаться атаковать японский флот. Вчера вывести не сумели, просто не было ещё ясно уйдёт Камимура или останется, сегодня точно известно, и даже место, где броненосцы на якоря встали, побоявшись, что в темноте их на лёд снесёт, а оставшиеся четыре крейсера контр-адмирала Мису и крейсера эскадры контр-адмирала Дэва дрейфуют много мористее. Есть большой риск для миноносцев, когда будут пытаться обратно вернуться, что не найдут в темноте проход и порвут корпуса о кромку ледовых полей, но без риска ведь не обойтись. Рейценштейн даже собирался своими крейсерами броненосцы атаковать, еле отговорили, четыре крейсера против четырёх броненосцев очень разного веса фигуры.

— Да! Николай Оттович! Вы ведь главного не знаете, Вы теперь капитан первого ранга и капитан-адъютант свиты Его Императорского Величества. А ещё за ночную атаку миноносцев Вам жаловано "Золотое оружие ЗА ХРАБРОСТЬ" и орден Святого Георгия четвёртой степени. А за потопление двух броненосцев орден Святого Владимира третьей степени с мечами. За бой в Чемульпо, взятие двух кораблей противника, освобождение двух русских пароходов и канонерской лодки "Маньчжур" и спасение русских моряков по совокупности орден святого Георгия третьей степени. Кажется среди моряков таких награждений за всю историю на пальцах сосчитать можно. А ещё нашему "Новику" жаловано звание "Георгиевского корабля" с несением георгиевской ленты на флаге и гюйсе, правда никто не знает, как это сделать…

— Сергей Николаевич! Как сделаем так и будет, ведь такого никогда не было, а значит мы моду и создадим! Это всё интересно и приятно, Вы лучше расскажите чем экипаж наградили?!

— Эх! Николай Оттович! Я из-за Вас три бутылки Шустовского Петру Карловичу сейчас проиграл!

— Это за что, любопытно?

— Поспорили, что вы не дождётесь конца, а спросите про экипаж!

— А вы на что ставили?

— Что я полностью по порядку весь доклад сделаю…

— Ладно! Не расстраивайтесь! Рассказывайте про экипаж!

— Офицеров тоже всех наградили и на звание всех повысили, так, что у нас теперь три капитана второго ранга, а Тремлера, говорят, сватают флаг-артиллеристом на "Петропавловск", а Левицкому вроде хотят "Фемиду" под команду дать.

— Это, что ещё за зверь такой?

— Это Государь дал названия нашим трофеям. "Чиода" теперь "Гера", а "Акаси" теперь "Фемида", так, что из богинь теперь отдельный отряд сделать решили, они хоть размерами меньше, но по ходу похожи и вооружение почти одинаковое, потому и назвали в честь богинь. А на "Геру" весь экипаж "Боярина" с Сарычевым, хотя на счёт Сарычева есть сомнения. Только наши никуда уходить не хотят, ждут, что Вы им скажете. Ведь тогда и Кнюпфера Макаров к себе флаг-минёром заберёт….

— Ладно. Подумаем. Вот оклемаюсь немного. Вы дальше рассказывайте!

— Почти всем "Клюкву"****, потом Станислава третьей степени, а у кого есть, тем второй. Всем за бой в Чемульпо орден Святого Георгия четвёртой степени. Нижним чинам и унтер-офицерам по знаку ордена Святого Георгия и по знаку ордена Святого Владимира. Ещё весь экипаж приравнен к гвардии, а это совсем другое содержание, все обалдевшие ходят. Да и вы теперь по званию равны контр-адмиралу. Вот такой у нас крейсер второго ранга…

— Хорошо, что всех отметили! Но я так понимаю, что это только до нашего возвращения в Артур награждения, значит ещё за бой у Цусимы будет и за "Касугу" с "Ниссином" чего-нибудь дадут, как думаете?!

— Да куда уж ещё то, Николай Оттович?! И так, все ордена с

флота собрали…

— Кто воюет, того и награждают! Всё правильно! Ещё бы некоторых под суд отдать, ну, да и ладно! Не пристало военному моряку про начальство рассуждать. А про призовой суд что-нибудь слышно?

— Да! Не просто слышно! Уже вынесено решение за каждый крейсер по полтора миллиона золотых рублей, за истребитель ещё четыреста и того нам насчитали три миллиона четыреста тысяч рублей. Кстати, истребителю дали имя "Изменчивый", говорят, что через месяц уже в строй введут. А на миноносцах сейчас всем делают воздушный пуск и трубы длинные ставят, говорят Макаров уже посмотрел пробные пуски и одобрил.

— Погодите, а что с деньгами в экипаже говорят?

— Так решили же уже всё. Как казначей с деньгами приедет, так и передадим Марии Михайловне в фонд.

— Всё не надо передавать. Надо премии выплатить, хоть по червонцу, а знаете, есть идея заказать ювелиру приварить к червонцам петлю и носить с императором на лицевой стороне, а заднюю сровнять и написать название корабля, можно за крейсера червонец, а за истребителя пять рублей. Хорошо ведь будет и на георгиевской ленте, мы ведь Георгиевский корабль. Как думаете?

— А что… Нормальная идея, спросить, кто хочет и заказать всем одинаково. А вообще, говорят, для нас заказали уже памятные медали за службу на "Новике", только ещё не решили окончательно, как она должна выглядеть. Матросы хотят сверху Клёпу поместить, внизу силуэт "Новика", а справа георгиевский крест.

— Господи! Откуда вы столько подробностей знаете?

— Так в газетах про "Новик" только ленивый уже не пишет, и из иностранных газет многие перепечатывают. Вообще, очень удачно получилось ваше интервью, которое вы дали немецкому журналисту в Циндао, иначе могло всё по-другому повернуться, я так думаю. Ту статью уже перевели и напечатали, там всё как было, вы ведь сами ему рассказывали. А статья называется "Поцелованные удачей", что мы такие невероятно везучие! — тут в каюту всунулся доктор:

— Сергей Николаевич! Я же Вас просил не утомлять больного…

— Ой! Простите, и, правда, заговорился, пойду я, Николай Оттович!

— Идите, конечно! Завтра ещё поговорим, думаю, нам ещё много чём есть.

— Николай Оттович! Вы действительно даже ещё до осмотра отказываетесь от ампутации?

— Не волнуйтесь! Георгий Самуилович! Всё будет хорошо! Мы же с вами победители и подлая пуля нам повредить не может!

— Это конечно так, но всё-таки…

— Давайте. Вы сделаете перевязку, а завтра точно определимся.

— Ну, хорошо! Давайте так.

Ведь я во время разговора с Артеньевым запустила щуп, который теперь обрёл почти привычные размеры и вид, и сначала просмотрела повреждения, а затем и лечить потихоньку начала. По крайней мере, к моменту перевязки дёргающей боли в плече уже не было, да и жар стал уходить. Правда к голове я побаивалась притрагиваться и только боль в ней отодвинула, чуть стабилизировав отклик проходящих здесь силовых линий. Знаете, есть так любимая дураками фраза, которую вроде как приписывают Гиппократу: "Врач! Исцели себя сам!" И даже почву под неё подводят, дескать, если даже себя не может вылечить, чего ж берётся других лечить?! Нет, в некоторых случаях в этом рассуждении есть смысл, а вот как вы предложите мужчине акушеру рожать? А если женщина-акушерка тяжело рожала — это ей приговор как акушерке? И положим, я — блестящий пластический хирург, но при всём желании не смогу удалить себе на лице безобразную гемангиому! То есть я не могу стать пластическим хирургом по этому критерию? Словом, стоит вдуматься в эту фразу, то становится очевидна её ущербность, а Гиппократ вроде бы дураком не был, так и чего он бы стал глупости говорить? К чему я это? А к тому, что лезть своим щупом в свою голову мне как-то совсем не улыбается. Тем более, что в этой ситуации нужно ещё очень аккуратно и неспешно разобраться. Вот не верится мне, что душу Николая выбило насовсем. То есть вполне возможно, что он как я, где-то в темноте сидит и одуревает, а значит, любые грубые действия могут ему повредить, поэтому лучше немного потерплю, чем потом трагические последствия расхлёбывать и локоть себе грызть, за ошибки и спешку.