Война
Шрифт:
Шш-прамм! — угодило как раз между ними, и их заволокло облаком дыма. Двое-трое подхватили штаны и бегом к роте. Один же остался сидеть, обратив в нашу сторону свою широкую задницу. Вывернул, как сова, голову назад и таращился на облако дыма.
— Что, Макс, врасплох застало? — крикнул кто-то.
Размашисто шагая, проследовал генерал, поглядел на того парня в облаке дыма.
Шш-прамм! — рвется снаряд слева от нас. Застрочили еще несколько пулеметов. По дороге возвращались санитары с носилками.
Слева показались бойцы
— Сюда! — крикнул Фабиан.
Прамм! — ударил снаряд.
— Я ранен, господин лейтенант! — крикнул один из бежавших, вроде как с упреком.
— Я имею в виду тех, кто не ранен!
Это были ребята из нашего второго батальона.
Один офицер — лейтенант фон Бём — устремился к Фабиану.
— Ну и свиньи!
— Что случилось? — засмеялся Фабиан.
— Эти свиньи украли у меня сигареты.
— Кто? Ребята из твоей роты? Вот это уж хамство!
— Да нет, эти свиньи французы!
— Как же они добрались до твоих сигарет?
— А я тащил Гессе назад, ему угодило в живот. Ну, а французы так наседали, что пришлось бросить ранец. А там у меня сто сигарет! Теперь они попали к этим свиньям!
— А Гессе где же?
— Пришлось его положить, сам еле ноги унес.
Прамм! — впереди нас.
— Как все это произошло?
— Ах, мерзко! Мы продвигались лесом. Вдруг загрохотало со всех сторон. Капитану Мартину угодило прямо в голову. И майор убит, и Вендор тоже. А теперь эти свиньи курят мои сигареты.
Тех, что вернулись, он заново разбил по отделениям.
Ружейный огонь впереди почти прекратился. Начинало смеркаться.
На дороге показались два офицера. Один хромал. Это был наш командир полка. Его поддерживал адъютант.
— Как там впереди? — спросил генерал.
— Мы заняли опушку леса и окапываемся. Справа — французы.
Мы спустились в ложбину, справа. На небе все отчетливее проступал серп луны.
Вышли на дорогу. На ней плашмя лежал француз.
— Проверьте-ка, мертвый или нет.
Я приподнял руку. Она уже одеревенела. Меня пробрала дрожь.
Вскоре мы остановились перед полуоткрытой ригой; вокруг росли кусты.
— Командиры отделений! — негромко крикнул лейтенант. — Мы являемся правым прикрытием фланга. Впереди нас расположены две роты. Слышите — они роют окопы. Мы стоим позади, как резерв. Мы, разумеется, не должны разводить огня. Второе отделение выставляет караулы вокруг риги.
В просторной риге мы сложили наше снаряжение. На земле валялось немного соломы. Я собрал — сколько мог для лейтенанта и Эрнста.
Слышно было, как подъехала походная кухня. Мы пошагали туда. Там стоял ротный фельдфебель и вынимал бумаги из полевой сумки.
— Где господин лейтенант? — спросил он.
Я поглядел вокруг.
Пришел коневод с лошадью командира роты.
— Я доставил спальный мешок и одеяло. Куда положить?
— Обычно
Мне стало как-то очень тревожно. Я побежал к риге. Там никого не было. Впрочем, нет, кто-то притулился в углу в темноте.
— Господин лейтенант? — тихо позвал я.
— Да? Что случилось?
— Может, принести господину лейтенанту поесть?
— Да, я что-то не могу ходить. Голова кружится.
Я побежал к походной кухне.
— Отнеси вещи господину лейтенанту в ригу, — сказал я коневоду.
Эрнст вопросительно поглядел на меня.
Я побежал туда с алюминиевой тарелкой, еще горячей, и наклонился над ним. Он немного поел. Ротный фельдфебель зажег свечу и подал кружку красного вина. Фабиана явно била лихорадка.
Я пошел к походной кухне, поискать там Вейса.
— Эй, — сказал я, — где наш батальонный врач?
— Не знаю. — Он растерянно посмотрел на меня.
Я задумался. Ночью, да еще в лесу, разве найдешь кого.
Я вернулся в ригу. Фельдфебель положил возле Фабиана бумаги на подпись. Потом Эрнст укрыл его.
— Благодарю вас, — сказал Фабиан; он лежал очень тихо.
Все старались не шуметь. Я тоже лег. Что же теперь будет с нами?
По риге гулял влажный ночной ветер. Как это небось опасно при такой лихорадке! Мне стало страшно. Я вдруг тоже почувствовал себя больным. Совсем не так представлял я себе войну. Вот ведь что страшно — страшно, что теряешь людей, когда они становятся такими близкими друг другу. Их всех у тебя отнимут.
Лейтенант уже спал.
— Господин лейтенант! — Еще только начинало светать. — Роте надлежит занять вон тот участок леса и окопаться.
Мы продвинулись на несколько сот метров вперед по спускавшейся полого вниз местности с перелесками.
Я начал рыть саперной лопаткой. Под верхним каменистым слоем оказался очень твердый, темный слой грунта. У нас на наше отделение была всего одна кирка — ею орудовал кто-то слева от меня. Лезвием лопаты я пытался углубиться в мою яму. Через несколько минут пот уже лил с меня градом. Тем временем совсем рассвело, и солнце позолотило могучую крону дуба, возносившуюся над лесом.
Твердый глинистый слой оказался тонким; под ним был желтый песок, и вскоре моя щель стала достаточно глубокой, чтобы из нее можно было кое-как — полулежа или с колена — стрелять.
Фабиан со своими ординарцами и Вейсом залег за елью позади нас.
Впереди прогремел ружейный выстрел!
Я поглядел по сторонам, но ничего не увидел. Рытье окопов прекратилось. Все замерло.
Снова выстрел!
На расстоянии примерно двухсот пятидесяти метров от нас в нашу сторону вдавался клином лесной массив. Влево от него деревья отступали вглубь и там вплотную смыкались с нашей линией, левое крыло которой было укрыто за небольшим возвышением.