Война Поппи

Ловелл Л. П.

— Это она научила меня пить прямо из бутылки, помнишь? Меньше посуды. — Она выдавливает улыбку.

О, черт. Отец Поппи разозлился, потому что она пришла на пятнадцатилетие моей кузины, и моя мама угостила ее сидром. Думаю, прошло несколько лет, и он забыл о её ирландском происхождении. Мне пришлось практически нести Поппи домой и поставить ее на пороге. Мы с Коннором позвонили в звонок и убежали.

— Боже, твой отец ненавидел нас. — Я смеюсь. — Я думал, он прирежет меня на свадьбе.

—

Он ненавидел всех парней, но особенно тебя. Он говорил, что ты — клоака всех болезней, правда, с любовью. Он говорил это с любовью.

— Эй. Это не моя вина. Распутная Сьюзи залетела, и все подумали, что это я. Черт побери, я позволил ей отсосать мне только один раз.

— Это было мило с твоей стороны. — Улыбаясь, она поднимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня. Короткий поцелуй — после того, как я только что потратил на эту капсулу более трехсот фунтов — а затем она подходит к окну, глядя на грязный город, солнце садится за горизонт.

Я не любитель зрелищ, но опять же, я мог бы прижать ее к стеклу и сделать это свидание действительно запоминающимся. Я подхожу к ней и кладу руки на ее бедра, притягивая спиной к себе. Касаюсь губами ее шеи, она наклоняет голову в сторону, чтобы дать мне лучший доступ. Запах ее шампуня захватывает мои чувства, расслабляя меня, как наркотик, и я улыбаюсь. Я провожу рукой по ее груди и просовываю ладони под материал ее топа.

А потом она отстраняется от меня.

— Серьезно? Эта штука сплошное стекло.

— И?

Она закатывает глаза.

— Ты такой вот парень.

— Но ты так красива в лучах заката. — Я ухмыляюсь. — Хотя было бы лучше будь ты голой…

— Нет. — Она отстраняется от меня, и я шагаю за ней. — Брэндон, — предупреждает она.

Она пятится к стеклу, и я запираю ее, прижимая руки по обе стороны ее головы.

— Опоссум, — выдыхаю я ей в губы в ожидании.

Ее тело расслабляется, и с ее губ срывается медленный стон.

— Не делай этого со мной, мудак.

— Я просто стою, детка.

Я улыбаюсь, касаясь ее губ своими. Ее подбородок слегка приподнимается, и она прижимается губами к моим. Я обхватываю ее за талию и поднимаю на поручень, который проходит вдоль капсулы, и встаю между ее бедер. Ее губы приоткрываются, и я провожу своим языком по ее губам, целуя, пока она, затаив дыхание, не отстраняется.

— Боже, ты такой… — она целует меня, — засранец. Я ненавижу тебя, ты это знаешь, да?

— Нет, детка. Ты любишь меня. Я имею в виду, я купил тебе шампанского.

— Я люблю тебя, но я ненавижу тебя.

— Ой, ты сегодня злая. — Я целую ее снова, и она стонет мне в рот.

— Я хочу тебя трахнуть, — шепчет она. — Вот почему я ненавижу тебя.

— Готов. — Я хватаю низ рубашки и за две секунды стягиваю ее через голову.

Трахаться в кабинке на Лондонском глазу. Я болен.

Она удивленно смотрит на меня и качает головой, ее глаза прикованы к моей обнаженной груди.

— Надень рубашку обратно.

— Вы уверены в этом, уважаемая? — шепчу я ей на ухо.

Ее зубы впиваются в губу, а взгляд скользит по моему телу.

— Тюрьма… мы попадем в тюрьму.

— Или на PornHub…

Она закрывает голову руками и смеется.

— Мы здесь уже десять минут. Нам не хватит времени.

— Ты уделяешь мне слишком много внимания, детка, правда. — Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я отрываю ее от перил и разворачиваю, укладывая на скамейку. Я провожу пальцами по ее бедру, у нее перехватывает дыхание, когда я медленно поднимаю подол ее платья. Ее глаза встречаются с моими. Ее зубы впиваются в нижнюю губу. Когда я оттягиваю нижнее белье в сторону, с ее губ срывается легкий всхлип, и я ухмыляюсь.

— Брэндон…

— Хм. — Я опускаюсь к внутренней части ее бедра, касаясь губами ее кожи, мучительно продвигаясь вверх дюйм за дюймом, пока она не начинает дрожать.

— Я ненавижу тебя, — говорит она, раздвинув ноги, и со стоном запрокидывает голову.

Вот и все: у нас нет времени.

Через несколько секунд она дрожит с головы до пят, с ее губ срывается череда стонов, ее пальцы запутываются в моих волосах. Я возвращаю ей нижнее белье на место, и она садится, ее щеки покраснели, а волосы выпадают из хвоста.

Я проверяю часы.

— Восемь минут осталось.

Она пристально смотрит на меня, и я пожимаю плечами, беру коробку шоколада, снимаю крышку и засовываю в рот несколько трюфелей.

— Ты и шоколад — отличное сочетание. Я подмигиваю ей. — Хочешь? — спрашиваю я, протягивая коробку.

Вздохнув, она протягивает руку и хватает трюфель, откусывая небольшой кусочек.

— Ты милый, Брэндон. Извращенец, но милый. Думаю, я оставлю тебя.

— Это такой способ сказать, что я хорошо отлизываю? Потому что пожалуйста. — Я ухмыляюсь и иду взять еще пригоршню шоколадных конфет, но их уже нет. — Черт побери? Кто кладет в коробку пять конфет?

— Боже мой… это же не дешевая коробка. Она выхватывает упаковку, заглядывая внутрь, прежде чем швырнуть ее на пол. — Надеюсь, тебя вырвет.

— Как грубо.

Глава

32

Поппи

“Unsteady/So Alive” — Haley Klinkhammer

Я смотрю как лодки плывут по Темзе, на их мачтах сияют огни.

— Поверить не могу, что позволила тебе сделать это со мной на Лондонском глазе, — говорю я, глотая дешевый сидр.