Война Хонор
Шрифт:
Его послание достигнет столицы очень быстро, но затем неизбежно последует определенный период испуга и замешательства. Никто не захочет брать на себя ответственность за принятие столь серьезного решения, не перечитав текст договора, не проконсультировавшись с непосредственным начальством, как минимум с тремя адвокатами и, возможно, с Судом королевской скамьи. Между тем, как предупредил Белая Гавань, первые грейсонские корабли появятся у порога терминала примерно через десять минут. А значит, на Мантикоре никто не успеет вовремя снять со Стоукса ответственность.
Начальник Астроконтроля был уверен, что и Стефан Юнг, и Эдвард Яначек придут в
Он глубоко вдохнул и изобразил грозный взгляд в адрес графа Белой Гавани, хотя и понимал, что ему не хватает пороху на подлинную дерзость.
— Уверен, — сказал он, стараясь проявить достоинство хотя бы в голосе, — это неслыханное своевольное нарушение нормальных правил судоходства через терминал встретит должную отповедь со стороны нашего правительства. Существуют стандартные процедуры — процедуры, которые соблюдаются союзниками хотя бы из соображений элементарной вежливости. Однако я не намерен быть причиной дипломатических осложнений, к которым неизбежно приведет данный… инцидент. Я продолжаю настаивать на крайне отрицательном отношении к предъявленным требованиям, но предоставлю вашим кораблям вектор транзита сразу же по прибытии. Стоукс, конец связи.
Экран коммуникатора погас, Хэмиш Александер, поглядев на Ниала МакДоннелла, ухмыльнулся.
— По-моему, мы ему совсем не понравились, — заметил граф Белой Гавани. — Какая жалость.
— Ну что ж, — спокойно сказал коммандер Ламперт, не отрывая взгляда от часов, — дело сделано.
— Что? — Капитан Ройман отвлекся от экрана лежавшего на коленях электронного планшета, привел спинку кресла в вертикальное положение и развернулся лицом к старшему помощнику. Ламперт жестом указал на время.
Ройман сдвинул брови и невесело хмыкнул.
— Знаете, Дуг, жребий был брошен, если позволите выразиться высокопарно, в тот момент, когда адмирал отослал «Звездный свет». Ясно ведь, что после того как курьер вошёл в гипер, изменить что-либо уже было невозможно.
— Я понимаю, сэр, — с кривой усмешкой покачал головой Ламперт. — Наверное, всё дело в том, что я неисправимый «модульщик».
— «Модульщик»? Не слышал такого термина.
— «Модульщики» — это люди, которые всегда разбивают целостный процесс на отдельные модули, чтобы разбираться с каждым из них по очереди. — Ламперт пожал плечами. — Может быть, это глупо, но так я организую все дела.
— В таком случае мне жаловаться не на что. Если бы не вы организовывали работу на «Властелине», только Богу ведомо, что бы сейчас с нами было. И мне кажется, результаты адмирала не обрадовали бы.
— Такова уж работа старшего помощника, сэр, — отозвался Ламперт. — Так или иначе, послезавтра я буду чувствовать себя лучше.
— Послезавтра вы почувствуете себя лучше, если оперативный план сработает, — напомнил Ройман, и Ламперт скривился.
— Я где-то слышал,
— Так оно и есть. Кроме того, командир обязан постоянно помнить о возможных помехах на пути к успешному решению поставленных перед ним задач. Например, о флоте манти, — добавил Ройман и усмехнулся, глядя на вытянувшееся лицо Ламперта. — Прошу прощения, Дуг, — сказал он с ноткой раскаяния. — Я не собирался к вам придираться. Я просто пытаюсь как-то успокоить нервы.
— Капитан, старшие помощники нужны ещё и для этого. Если «первый после Бога» может снять напряжение и тем самым увеличить эффективность своей работы, всего лишь изводя беднягу помощника, упомянутый бедняга должен быть счастлив принести себя в жертву во имя Службы.
— Ага. Исключительно верные слова! — Капитан со старпомом ухмыльнулись друг другу и, не сговариваясь, снова обернулись к часам.
И их улыбки растаяли.
Если уж на то пошло, подумал Ройман, Ламперт прав. График они, конечно, изменить не могли. С того момента как адмирал Жискар по указанию президента Причарт и Конгресса привел в действие план «Удар молнии», события развивались необратимо, однако в переходе «Звездного света» от Звезды Тревора к Василиску через Мантикору было нечто большее, чем символичность. Эскадры и дивизионы Первого флота уже несколько дней покидали место сосредоточения, направляясь каждая к собственной цели. По существу, весь Первый флот рассредоточился в строгом соответствии с детально разработанным и хронологически выверенным планом операции «Удар молнии», и отозвать какую-либо группу назад не представлялось возможным. Так что Рубикон на самом-то деле был перейден задолго до того, как «Звездный свет» добрался до Звезды Тревора, но миссия курьера, пусть Ройман и не мог логически объяснить это, все равно казалась ему чем-то особенным.
Возможно, такое ощущение создал размах операций. Или то, что много миллионов тонн брони и много тысяч человек личного состава флота дожидались в Силезии прибытия одного небольшого корабля. А может быть, дело обстояло и того проще. Может быть, это шевелился страх, что на каком-то этапе механизм даст сбой. Что команда силезского посла допустит просчет… а то и намеренно предаст Республику после того, как астрономическая взятка убедила посла предоставить в распоряжение Хевена своего курьера. Столько всего зависело от одного крохотного суденышка. Пока «Удар молнии» оставался гипотетическим оперативным планом, вселенная не казалась столь огромной — или курьер столь миниатюрным, — но едва всё воплотилось в реальность, Патрик Ройман физически ощутил, как тонка и уязвима их связь со Вторым флотом.
Он жестко одернул себя. Это все «дрожь перед премьерой», сказал он себе. Несмотря на все усовершенствования вооружения и кораблей Флота Республики, несмотря на новые доктрины и тактические разработки, осуществленные Шэннон Форейкер и командой Болтхола, несмотря на все прогоны на симуляторах и все учения, которые провел с Первым флотом Хавьер Жискар, все равно в душе жил страх. Они выступили против врага, который в последние месяцы перед заключением перемирия разгромил Народный Флот вдребезги, а значит, новый Флот Республики бросил вызов самой Судьбе. Умом Ройман понимал, что манти далеко не сверхлюди: достаточно было беглого взгляда на донесения разведки о множестве нелепых до абсурда решений, принятых после прихода к власти Высокого Хребта и Яначека. Но знания и эмоции — далеко не одно и то же. Сейчас, когда он смотрел на часы, понимая, что всего через тридцать два часа Республика Хевен вновь окажется в состоянии открытой войны со Звездным Королевством, он чувствовал где-то глубоко внутри знакомую дрожь.