Война Хонор
Шрифт:
К тому же, Томас Тейсман продемонстрировал фантастическую стратегическую изобретательность и решимость начать войну — такого Джанкола не ожидал.
Государственный секретарь приоткрыл глаза, снова взглянул на часы и вдруг почувствовал: решение пришло само собой, раз и навсегда.
Пытаться остановить то, что должно произойти, уже поздно, а рассказать о своей истинной роли в событиях, которые запустили в действие операцию «Удар молнии», значит лишь погубить себя, ничего не изменив. А раз так — он ни в чем признаваться не станет.
Он повернулся к персональной компьютерной консоли. Всего лишь полдюжины нажатий клавиш потребовалось, чтобы стереть
Он знал, что Гросклод в преддверии операции «Удар молнии» уже уничтожил свою документацию на Мантикоре, а также все прочие секретные файлы, которые могли попасть в руки врага. Джанкола ощутил ироническое удовлетворение: никто — даже манти, когда различия в дипломатических документах станут общественным достоянием! — не сможет обвинить посла в уничтожении компрометирующих документов из соображений самосохранения. Он просто следовал секретной инструкции, подписанной президентом.
«Вот так-то, — с удовлетворением подумал государственный секретарь, — всё шито-крыто. Никаких следов, никаких улик, никаких доказательств».
Только бы флот сделал свое дело.
Хавьер Жискар с бесстрастным выражением на узком лице смотрел на настенный хронометр.
В каюте было очень тихо, но через три с небольшим часа всё изменится. «Властелин космоса» даст сигнал общей тревоги, и Первый флот пойдет в бой.
Однако война, понимал Жискар, начнётся раньше. Примерно через девяносто восемь минут — если адмирал Эванс в Текиле будет действовать в строгом соответствии с оперативным графиком.
Адмирал разложил собственные ощущения перед мысленным взором и попытался — в который раз — понять, что же он на самом деле чувствует.
Настороженность. Но при этом, однако же, если только он честен с собой, — уверенность. В истории межзвездных войн никто даже не пытался координировать военные операции такого масштаба: разработанный Тейсманом и Штабом Флота план предусматривал десятки согласованных в мельчайших деталях операций. Временные интервалы были прописаны очень строго, но при этом штаб постарался избежать ситуаций, в которых точное соблюдение графика имело решающее значение. Допускались отклонения, подгонка расписания во время полета. В своё время он пережил отчаянные, несогласованные оборонительные корчи Народного Флота, обескровленного постоянными чистками. Но от стратегической дерзости, лежавшей в основе этого плана, захватывало дух.
Десятки операций, каждая со своей задачей, каждая со своим местом в общей стратегии. И каждая — даже атака самого Жискара на звезду Тревора — не зависит одна от другой. Полный провал одной, двух, даже трёх из них не повлечет за собой неудачу операции «Удар молнии» как таковой. Безусловно, важнейшей задачей являлось уничтожение размещенного у Звезды Тревора Третьего флота, но даже неудача на этом направлении не помешает нанести по Звездному Королевству удар, даже более мощный; чем те, что нанесла Эстер МакКвин в ходе операции «Икар».
Жискар знал, что главной целью «Удара молнии» было убедить манти, что они должны вести переговоры с позиции доброй воли и принудить их к этому. Элоиза в своем обращении к Конгрессу ясно заявила, что дальше этого её амбиции не простираются. Однако, при всей любви к ней Жискар видел и слабые стороны в её рассуждениях. По сравнению с несомненными достоинствами
Ей, похоже, казалось очевидным, что весь народ Республики желает лишь справедливого отношения к себе в ходе нормальных, нацеленных на положительный результат переговоров. Она и поверить не могла, что другие с ней могут не согласиться. У неё определенно не было желания ни завоевывать Звездное Королевство, ни даже возвращать звезду Тревора: ей на самом деле нужны были только переговоры. Она искренне стремилась положить конец этому мучительному, бесконечному конфликту. И поскольку она хотела лишь этого и для неё было абсолютно очевидно, что ничего большего она хотеть и не может, она искренне считала, что манти осознают справедливость её требований и своё безнадежно ослабленное положение и позволят ей достичь взаимоприемлемого дипломатического решения, к которому она так стремится.
Однако Хавьер Жискар, старший из флагманов её флота и её возлюбленный, знавший эту женщину лучше кого-либо другого, подозревал, что она ошибается. Побуждения её были понятны, но в достижение поставленной цели верилось с трудом. Даже в случае падения правительства Высокого Хребта ни одно следующее мантикорское правительство не спустит им этого с рук, получив доказательства жестокого ущерба, нанесенного им «Ударом молнии». Да и вряд ли манти поверят, что она искренне хотела лишь мира. Особенно если «Удар молнии» обеспечит им те преимущества, которых ожидал Жискар. Звездное Королевство наверняка будет ожидать, что Республика соблазнится ими воспользоваться — и навяжет мир на своих условиях, вместо того, чтобы вести переговоры с целью добиться мира, приемлемого для обеих сторон. И точно так же, как правительство Элоизы не соглашалось заключать мир под диктовку Лэндинга, ни одно правительство Мантикоры не подпишет соглашение, продиктованное Новым Парижем. И надеждам Элоизы на то, что война начнется и закончится единственной кампанией, не суждено воплотиться.
Это понимал Жискар, это понимал Томас Тейсман, и оба они пытались объяснить это Элоизе. Потребуются дополнительные операции, новые жертвы — с обеих сторон. Умом Причарт признавала, что адмиралы, возможно, правы, и была готова встретить опасность так же мужественно, как, будучи народным комиссаром при Жискаре, решилась выступить против Комитета общественного спасения. Но сердцем она такую возможность отвергала, и Жискар боялся за неё. Не потому, что ожидал провала операции «Удар молнии», — разгрома он не ожидал. Слишком хорошо был разработан план Тейсмана, слишком умно поставлены задачи. Даже если потребуются дополнительные операции, Флот Республики получит позиционное преимущество, внезапность сыграет им на руку, а Болтхол будет производить новые и все более мощные корабли, возмещая потери.
Но даже сейчас Хавьер сомневался в том, что Элоиза готова к этим потерям. Не к финансовым, не к материальным — к людским. К смертям мужчин и женщин, как мантикорцев, так и хевенитов, смертям, являющимся прямым следствием её решения возобновить войну. К тому, что и после завершения операции «Удар молнии» месяцами, а может быть, и годами люди будут продолжать гибнуть.
Но раз уж этого не миновать, угрюмо сказал он себе, я, Томас Тейсман, Лестер Турвиль и Шэннон Форейкер — мы обязаны сделать все возможное, чтобы эти люди погибли не напрасно.