Война Хонор
Шрифт:
— Это я понимаю, — сказала Хонор, — и скорее всего, Элис, ты права. Но если Том Тейсман готов несмотря ни на что возобновить войну со Звездным Королевством, стало быть ему и Шэннон Форейкер в ликвидации технического отставания удалось продвинуться гораздо дальше, чем представляют себе в разведке Юргенсена. А если так, то соотношение сил, на котором основывается расчет Густава, видимо, весьма устарело. Новое правительство Республики в данный момент может и не вынашивать завоевательных планов, однако Густав Андерман не
— К тому же, — задумчивым тоном добавил Ю, — руководство у могущественного соседа вполне может и смениться.
— Именно, — кивнула Хонор. — В своей истории андерманцы никогда не доверяли республиканским институтам. Надо полагать, они предпочитали Законодателей Комитету общественного спасения, но я не удивлюсь, узнав, что Комитет был им ближе и понятнее нынешней Республики. По их убеждению, выборная власть пугающе переменчива и непредсказуема.
— Ты хочешь сказать, — медленно произнес МакКеон, — если они решат, что Республика достаточно сильна, чтобы победить Звездное Королевство, они встревожатся?
— Империя считает лучшим способом обеспечения собственной безопасности сохранение равновесия сил, — ответила Хонор. — Но если Республика, которая и сейчас намного крупнее Звездного Королевства, уничтожит или хотя бы серьезно ослабит Мантикорский Альянс, равновесие испарится. В регионе возникнет — или, если угодно, возродится — доминирующая сила, которой монарх Андерманской империи естественным образом склонен не доверять и опасаться.
— И эта сила ещё должна продемонстрировать, что способна устоять, — согласился Ю.
— Возможно, все эти соображения в принципе справедливы, — сказала Трумэн, — но мне не кажется, что они уже на что-либо влияют. Слишком поздно. Что бы ни затевали Тейсман и Причарт, Густав уже готов отхватить добрый кусок Силезии, а наши бесподобные лидеры палец о палец не ударили, чтобы его разохотить. Разве что вывесили на просушку наше оперативное соединение. И вряд ли стоит ждать, что они предпримут что-то более серьёзное, каким бы точным ни был этот прогноз. Если вообще в Лэндинге прислушаются к вашим словам или словам графа Белой Гавани.
— Вот именно! — МакКеон скривился. — Картина маслом: Высокий Хребет и Декруа меняют внешнюю политику по предложению Хонор Харрингтон!
— Вообще-то, — медленно заговорила леди Харрингтон, — я думала совсем не о них.
— Что?
МакКеон выпрямился и развернул кресло так, чтобы смотреть Хонор прямо в лицо. Вид у него был на редкость хмурый.
— Но если не о них, то о ком? — с глубочайшей подозрительностью спросил он.
— Ладно тебе, Алистер! — укорила она. — Как будто непонятно, о ком еще я могу говорить.
— А с чего ты взяла, что адмирал Рабенштранге примет на веру твое сообщение о предполагаемом «Втором флоте», обнаружить
— А кто говорил об отправке сообщения? — ответила вопросом на вопрос Хонор, и трое подчиненных застыли, не веря своим ушам.
— Что?
Чин-лу фон Рабенштранге глядел на начальника штаба в полном недоумении.
— Согласно донесению службы слежения за периметром, — повторил капитан дер штерне Изенхоффер тоном человека, который с трудом верит собственным словам, — в систему вошел один мантикорский корабль стены, идентифицировавший себя как КЕВ «Трубадур», СД(п) их класса «Медуза». По данным нашей разведки, «Трубадур» является флагманским кораблем контр-адмирала Алистера МакКеона.
— И что, он просто так взял и заявился в одиночку к нам в Саксонию?
— Насколько может судить служба слежения — да, — подтвердил Изенхоффер, и Рабенштранге нахмурился.
Пассивные сенсорные платформы Саксонии, возможно, и уступали по чувствительности тем, что обеспечивали безопасность Нового Берлина, но и они, безусловно, засекли бы след выхода из гиперпространства любых кораблей, которые могли бы сопровождать «Трубадура».
— А сообщил ли этот корабль что-то еще, кроме своего имени? — осведомился адмирал.
— Вообще-то да, герр герцог, — ответил Изенхоффер.
— Ну так не заставляйте меня вытягивать из вас каждое слово клещами! — съязвил Рабенштранге.
— Прошу прощения, сэр, — пробормотал Изенхоффер. — Дело в том, что это кажется столь абсурдным… — Он остановился и перевел дух. — Сэр, — сказал он наконец, — по сообщению с «Трубадура», на борту находится герцогиня Харрингтон. Она обратилась с официальной просьбой о встрече с вами.
— Со мной? — переспросил Рабенштранге. — Герцогиня Харрингтон?
— Так передали с «Трубадура», сэр, — подтвердил Изенхоффер.
— Понятно.
— При всем моем уважении, сэр, — сказал начальник штаба, — я бы не советовал разрешать «Трубадуру» углубляться в систему. — Герцог взглянул на него вопросительно, и начальник штаба пожал плечами. — Просьба герцогини Харрингтон смехотворна, даже если она говорила всерьез. Один командующий всегда имеет возможность вступить в контакт с другим, используя общепринятые каналы.
— И как вы думаете, почему она не воспользовалась этими каналами?
— Мне кажется, герцогиня решилась на драматический ход в надежде найти какой-то способ разрядить напряженность, имеющую место между вашими и её силами, — осторожно предположил Изенхоффер.
Как начальник штаба Рабенштранге, он знал, что герцог категорически не согласен с политикой Империи в Силезии. Он в подробностях знал о выволочке, которую устроил новый командующий подвергшемуся опале и отправленному домой Штернхафену. И — что ещё более важно — Изенхоффер знал, с каким уважением относится его командир к Хонор Харрингтон.