Восторг гаргульи
Шрифт:
Он подходит к Зуриэлю, протягивая ему руку.
– Приятно наконец встретиться с вами.
Зуриэль отвечает на рукопожатие.
– Взаимно.
– И как мне вас называть?
– С Зуриэлем все в порядке.
– Очень хорошо.
Хопкинс ухмыляется, отступает назад и кладет руку на трость.
– Ну, теперь, когда вы оба здесь, нам нужно открыть музей.
Я смотрю на Зуриэля.
– А пока, господин Зуриэль, если вам понадобится жилье, вы можете остановиться у меня. У меня есть дополнительная спальня, и, хотя она переполнена хламом, я верю, что мы
Мои пальцы ног покалывает, воспринимая все это. Это ошеломляет, и я все еще шатаюсь.
– Спасибо. Мне понадобится время, чтобы принять решение, - отвечает Зуриэль.
– Конечно, не торопитесь. А теперь, если вы меня извините.
Он кивает на часы и расправляет плечи, направляясь к входной двери.
– Пришло время открыть дверь.
Снаружи толпятся посетители, ожидающие открытия музея, и, пока шторы были закрыты, я не осознавала, что кто-то ждет.
Удивленно, я открываю ближайшие шторы, отодвигая их в сторону, чтобы свет заливал комнату. Прошло много времени с тех пор, как это пространство освещалось естественным светом, и я завязываю шторы, пока Хопкинс приветствует первых дневных туристов.
Осторожно Зуриэль приближается к окну.
Широко раскрыв глаза, он кладет руку на стекло, а на улице кружат толстые снежинки. Они сверкают, когда солнце пробивается сквозь облака. Губы Зуриэля растянуты в улыбке. Это невинно, наполнено удивлением и заставляет меня улыбаться.
Я подхожу к нему и наклоняюсь в его сторону.
– Мне так много не терпится показать тебе.
– Не могу дождаться, когда мне покажут.
Он выпрямляется, обнимает меня за плечо и прижимает к себе. Мы приветствуем первых клиентов этого дня.
Вместе.
Готовые ко всему, что может встать на нашем пути.
Эпилог
Обет
Зуриэль
Сидя на пассажирском сиденье машины Саммер, я изучаю проносящийся мимо пейзаж. Мы выехали из Элмстича четыре часа назад, на рассвете, чтобы поехать в место под названием Вашингтон, округ Колумбия, а точнее, в Смитсоновский музей американского искусства на свадебную церемонию подруги Саммер.
Стиснув зубы, мой желудок скручивается.
– Мы почти приехали. Осталось всего два часа, - шепчет Саммер, пытаясь меня успокоить.
«Два часа». Подняв коричневый бумажный пакет, я дышу в него.
– Надо было лететь ночью, - хриплю я.
– Мы могли бы приехать раньше.
– Ага, когда рак на горе свистнет, - бормочет она.
– Ты не сможешь нести меня. И наш багаж. И свадебный подарок Эллы. Выпей еще Драмамина.
Она указывает на полиэтиленовый пакет у моих ног.
Я шарю по нему и нахожу лекарство.
– Прямо здесь, на упаковке, написано, что мне сегодня нельзя принимать еще одну дозу.
Закрывая глаза, мой желудок снова переворачивается.
– С тобой все будет хорошо. Очевидно, что для такого большого человека, как ты, двух недостаточно.
– Я бы предпочел сражаться с демонами.
– Ты ведешь себя как ребенок, - тихо смеется она.
– Прими лекарство и постарайся вздремнуть. Я буду продолжать посылать тебе хорошую энергетику.
«Энергетика». Современное жаргонное слово, которое точно объясняет нашу связь. Я высыпаю таблетку и бросаю ее обратно, одновременно наклоняясь к сидению. Прижимая к груди пушистую подушку, я пытаюсь расслабиться. Саммер дарит мне хорошую энергетику, хотя также сосредоточена на дороге, как и должна быть.
– Благодарю, - стону я.
Закрыв глаза, я слушаю музыку, которую Саммер выбрала для этого путешествия, назвав ее плейлистом для путешествий. Первая песня была о путешествии длиной в пятьсот миль, а затем еще в пятьсот. Теперь это что-то медленнее, слаще, звук молитвы. Подходящее слово, даже в таких отвратительных обстоятельствах. Саммер рядом со мной, успокаивая меня, когда сонливость Драмамина начинает действовать, и я дремлю.
– Мы на месте.
Вздрогнув - просыпаться таким образом для меня все еще в новинку - я напрягаюсь, размахивая руками, готовясь напасть на того, кто может напасть на Саммер.
– Ты в порядке?
– спрашивает рядом со мной Саммер.
Я смотрю мимо нее и осматриваю парковку отеля. Нет никакой угрозы. Я расслабляю руки и отвечаю.
– Да, да. А ты?
Она усмехается, открывая дверь.
– Пойдем, зарегистрируемся! Мы не хотим опоздать!
Следующие несколько часов посвящены тому, чтобы расположиться и поприветствовать друзей Саммер, которые тоже приехали на свадьбу. Это все люди, с которыми она училась в аспирантуре, и все они уже знают друг друга. Будучи настолько сердечным, насколько могу, я стараюсь не смущать ее, но люди находят меня странным. Я не говорю, как они, и знаю то, что не знают они. По крайней мере, пока нет.
Мы с Саммер придумали предысторию, что я иностранец, хотя не говорим им, откуда. Если они спросят, мы заставим их угадать.
Несмотря на это, я стараюсь вести себя хорошо, даже вдумчиво.
Потому что это люди Саммер. Потому что Саммер справедливо считает, что было бы здорово, если бы у меня были друзья. Если бы только идея поддержания отношений с большим количеством людей не вызывала у меня большего беспокойства, чем поездка на машине. По необходимости я общаюсь с ее родителями, друзьями Хопкинса и людьми в городе, постоянно сомневаясь, не являются ли мои манеры слишком агрессивными или резкими. Саммер говорит, что мне следует быть самим собой. Однако сложно прочитать чьи-либо эмоции, кому-либо доверять, кроме Саммер.