Восторг гаргульи
Шрифт:
– Все так говорят.
Он смотрит на меня.
– Оно тебе подходит.
– Спасибо.
Возможно, он не так уж и плох.
Наш разговор затихает, и я сосредотачиваюсь на вине. Здесь царит глубина вкуса, больше, чем у меня есть опыт, чтобы его заметить, хотя я уверен, что он не так хорош, как шампанское - недостаточно пузырьков. Когда я закончил это, мое настроение улучшилось.
Намного лучше.
Так здорово, что я в баре заказываю еще и ухмыляюсь как дурак. С ним в руке я смотрю на танцпол, всматриваясь в толпу в поисках Саммер
Наши взгляды пересекают комнату, и она с облегчением улыбается. Саммер извиняется перед остальными и направляется ко мне, глядя на вино в моей руке и на улыбку на моем лице.
– Ты счастлив, - выдыхает она, кладя руку на грудь.
– Действительно счастлив.
– Ты была права. Шампанское подняло мне настроение. Неудивительно, что людям так нравится алкоголь.
– Ого.
Ее лицо краснеет.
– Похоже на то. Сколько ты выпил?
– Только шампанское, бокал вина и вот это.
Я поднимаю чашку и делаю глоток. Его уже почти нет.
– За пятнадцать минут? Меня не было так долго!
– Это плохо?
– Да!
– говорит она со смехом.
– Я запрещаю тебе пить больше. Все равно скоро стемнеет.
– В таком случае…
Я допиваю вино и ставлю бокал.
– Давай потанцуем.
Я хватаю ее за руку и тащу на танцпол, где покачиваются другие пары. Следуя их примеру, я обнимаю Саммер.
Она обнимает меня в ответ, пока играет новая песня, темп замедляется. Положив голову мне на грудь, мы плывем из стороны в сторону. На танцполе к нам присоединяются еще несколько пар, в том числе Элла и Ребекка. В бальном зале становится тихо, звучит песня, и люди собираются в круг, чтобы сфотографировать молодоженов.
– Я обожаю эту песню, - шепчет Саммер.
Она довольна, чувствует себя комфортно, цветет любовью, которая переливается в меня. Я запускаю руку в ее волосы и прижимаю к себе.
– Как она называется?
– «Незабываемы». Это Фрэнк Синатра.
Я храню информацию в глубине души.
Мы медленно кружимся по танцполу, пока другие делают то же самое. Никто больше не обращает на нас внимания, они слишком поглощены своими отношениями, чтобы беспокоиться. Песня заканчивается и начинается другая.
С затуманенными глазами и усталая Саммер смотрит на меня.
– Я тебя люблю.
Я глажу ее по щеке тыльной стороной ладони.
– Я тоже тебя люблю, моя сладкая радость.
Я наклоняюсь и нежно целую ее, от чего она мурлыкает и прижимается еще теснее ко мне.
Я не из этого мира и не принадлежу к этим людям и их праздникам. Я никогда не должен был общаться с людьми, никогда не собирался танцевать, двигаться, жить. Все, что должно было произойти, не произошло.
Все, во что я верил, было не совсем правдой, не единственной возможностью. А с Саммер возможности становятся безграничными. Я принадлежу ей. Нет ничего, чего я желаю больше всего, чем быть там, где она. Любовь не принадлежала мне, и она все равно дала ее
Крепче обнимая, она наклоняется ко мне, наполняя меня своим обожанием и миром.
Мир…
Мир на земле, возможно, никогда не наступит, но моменты мира будут продолжаться всегда. Я касаюсь губами ее макушки.
Она смотрит на меня и улыбается… но улыбка тут же исчезает.
– Зуриэль! Ты меняешься!
Музыка меняется, наполняя комнату радостным безумием. Саммер выдергивает меня за руку и утаскивает с танцпола.
– Саммер, куда ты идешь?
– говорит Элла, когда видит, что мы проносимся мимо нее.
– Подожди!
– Я не могу!
– кричит она.
Я чувствую, как мое тело расширяется, крылья натягивают костюм. Почему-то я не волнуюсь.
– Зуриэль, шевелись!
– кричит Саммер, когда мы оказываемся в вестибюле отеля.
– Твоя кожа становится серой.
Она бросается к лифту и хлопает ладонью по кнопке. Одна из дверей открывается.
Посмеиваясь, я сгибаю пальцы, а мои когти опускаются, следуя за ней в замкнутое пространство.
Когда двери закрываются, она нападает на меня.
– Боже мой! Твой костюм разорван посередине.
Я смотрю на свою выставленную напоказ грудь и пожимаю плечами.
– Как ты можешь быть таким спокойным?
– пищит она, хватая мою рубашку и пытаясь застегнуть порванные края.
– Может быть, потому что мне просто все равно.
– Тебе больше никогда не разрешено употреблять алкоголь!
Я прижимаюсь к ней губами, просовываю язык между ее губ и тихо целую. Мой член шевелится, когда я провожу рукой по ее спине и притягиваю ее к себе. С последним пронзительным разрывом мой костюм раскалывается, освобождая крылья.
Мой член высовывается, натягивая штаны.
Когда я подтягиваю ее юбку, потворствуя порывам, которые сдерживал весь день, она погружается в мои объятия. Она хнычет, наполняя меня своим желанием.
Лифт звонит. Дверь открывается, закрывается, и мы ее совершенно не замечаем.
Я стягиваю ее лиф и обхватываю ее грудь под бюстгальтером, дразня ее сосок большим пальцем. Со стоном она падает на стену, а я поднимаю ее ногу к бедру. Моя выпуклость вырывается на свободу. Я сгибаюсь и выгибаюсь, зажимая его между ее ног.
– Саммер!?
– звучит еще один крик.
Мы разрываемся и сталкиваемся с Эллой, которая стоит с широко открытыми глазами посреди открытой двери лифта.
– Я могу объяснить!
– визжит Саммер, поправляя платье.
– Не кричи!
Взгляд Эллы скользит от моих распростертых крыльев к когтистым ногам и наконец останавливается на моем лице. Ее рот приоткрывается, когда двери лифта закрываются. В последний момент она останавливает их рукой.
Двери со свистом распахиваются, обнажая ее прищуренный, напряженный взгляд. Она заходит в лифт, поворачиваясь только для того, чтобы убедиться, что ее объемное платье миновало порог. Саммер хватает с пола мой разорванный пиджак и сует его мне в пах. Я держу его на месте.