Восстание девяти
Шрифт:
— Я не вправе говорить о Шестой. Я просто позволю вам встретиться, прийти к собственным выводам.
Девятый встряхнул головой.
— Ты такой слабак, чувак.
Некоторое время мы едем вперед в тишине. Дорожные знаки показывают нам, где мы находимся. Я проверяю планшет снова, благодарный Девятому и Шандору за их любовь к электронике. Если бы я не смог подключить планшет к компьютеру автомобиля, я бы не увидел, как трое членов Гвардии снова появились. Я вижу свечение, которым являюсь я и Девятый в восточной Оклахоме. Еще одно в Нью-Мексико, а четвертое быстро движется в северном
Я выглянул в окно, рассматривая знаки, когда они проходят мимо. Мы на полпути в Нью Мексико, когда заметил, что датчик топлива близок к отметке «ПУСТО». Я указал на него и Девятый свернул на автостоянку. Он просит меня открыть бардачок. Два рулона стодолларовых купюр выкатились от туда и упали мне на колени.
— Черт, — говорю я, ловя их.
— Могу я взять одну из них? — спрашивает Девятый.
Я беру несколько купюр и вручаю ему. Он высовывает бензобак и вылезает из машины. Я положил несколько банкнот в карман, а остальную часть кладу обратно в бардачок. Измученный, я тяну рычаг, чтобы откинуть сиденье, откидываю голову назад и закрываю глаза. Берни Косар наклоняется вперед и лижет мою щеку, заставляя меня хихикнуть. Мои кости болят от усталости, но я борюсь со сном, который пытается нахлынуть на меня. Я не хочу иметь дело с тем, что ждет меня во сне. Мне надоело драться с Сетракусом Ра в своих снах.
Мои мысли мечутся от Сары к Шестой, я надеюсь, они обе живы. Потом я думаю о Сэме. Я до сих пор не могу поверить, что бросил своего лучшего друга. Я сказал себе, что у меня не было выбора. Синее силовое поле, обессилило меня, так что возвращаться обратно было бы полным самоубийством. Независимо от того, насколько верно все, это по-прежнему чувствуется плохо.
Громкий щелчок газового насоса отвлекает меня от моих мыслей. Бензобак заполнен. Я глубоко дышу, глаза по-прежнему закрыты, чтобы насладиться последними секундами тишины, прежде чем Девятый вернется обратно в машину. Но тишина продолжается. Девятый не запрыгивает в машину и его голос слышен вдалеке. Я открываю глаза и оглядываюсь, но у насоса никого нет. Где он? Я осматриваюсь вокруг заправки. Ничего. Я сразу же начинаю волноваться. Я выхожу, Берни Косар спрыгивает позади меня, и закрывает дверь.
Во-первых, я заглянул на заправочную станцию, его там нет. Потом, я вышел на стоянку, заполненную фурами. С моим усиленным слухом, я расслышал голос Девятого, и я могу сказать, что с ним все в порядке, и он разозлен. Берни Косар и я побежали на голос, звучащий между несколькими трейлерами, и нашел его стоящим между двумя молодыми парнями с окровавленными футболками. Перед Девятым стоял большой дальнобойщик, все они кричали ему в лицо.
— Что ты мне сказал? — дальнобойщик, стоящий в середине, спрашивает Девятого. Под его желтой кепкой густая рыжая борода, покрывающая лицо мужчины.
— Ты оглох? — говорит Девятый, выговаривая так, будто разговаривает с идиотом.
— Я сказал, у тебя девчачьи руки. То есть, посмотри на свои запястья.
Почему он постоянно находит неприятности?
—
Водитель справа, высокий парень, носящий авиационные очки, посмотрел на меня. Он указал пальцем мне в лицо и крикнул.
— Занимайся своим делом, Мудак!
Когда я присоединился к группе, водитель слева плюет длинную струю коричневого сока к моим ногам.
— Насколько я понял, — начинает объяснять Девятый, поворачиваясь ко мне, — эти толстые парни рассержены на этих маленьких парней. Маленькие парни путешествовали автостопом и поймали попутку с одним из них, обещанных денег, у них не было. Так что теперь, толстые ребята пытаются избить маленьких ребят своими маленькими девчачьими ручками.
Я повернулся к дальнобойщикам, жирным парням, и попытался быть милым.
— Хорошо, что же, все это ни имеет ничего общего с нами, а мы должны вернуться на дорогу. Так что, парни, позвольте мне извиниться за моего друга, который явно не знает, где не его дело.
— Да, — рычит бородатый водитель грузовика на Девятого. — Просто убирайся отсюда, сопляк, и дай нам расправиться с этими подонками.
Я осмотрел получше автостопщиков. Они пахнут так, будто в дороге уже очень долгое время. Они не старше восемнадцати, возможно моложе. Когда дальнобойщики грозно подходят к ним, они оглянулись друг на друга, паника была в глазах у обоих. Следующее что я понял, Девятый встал перед маленькими парнями и сказал:
— Мне все равно, кто, кому, что пообещал. Если вы снова тронете этих детей, я сломаю все ваши чертовы руки.
Я втискиваюсь между Девятым и тремя теперь по-настоящему разозленными дальнобойщиками, сдерживая обе стороны. Берни Косар угрожающе лает.
— Ладно, ладно, просто постойте.
Я обращаюсь к Девятому, желая, чтобы он меня послушал.
— Мы не можем сделать это прямо сейчас. У нас кое-где очень важное дело, и мы должны добраться до него. Сейчас же, — говорю я. Я копаюсь в кармане и обращаюсь к дальнобойщикам. — Послушайте, сколько эти парни сказали, что дадут вам?
— Сто баксов, — сказал парень в авиационных очках.
— Отлично, — говорю я, вытаскивая одну из банкнот с моего кармана. Глаза дальнобойщиков округлились от удивления при виде такого количества денег. И я сразу же понимаю, что сделал только хуже.
— Зачем ты им даешь деньги, Джонни? — спросил Девятый.
Я чувствую, как мясистая рука дальнобойщика оказалась на моем плече. Он сжимает мое плечо, когда говорит:
— Разве я сказал, сто баксов? Я имел в виду тысячу. Джонни.
— Это сумасшествие! — крикнул один из автостоперов.
— Мы никогда не говорили, что дадим вам деньги!
Я оборачиваюсь обратно к дальнобойщику, размахивая банкнотами, как флагом.
— Сто баксов, ребята, просто возьмите их. Считайте, что это чаевые за хорошее обслуживание, или оплатой вместо избиения. Меня действительно не волнует, как вы это называете. Просто возьми их!
— Я сказал тысячу, — сказал парень слева, снова плюя, на этот раз прям мне на ботинок. — Ты оглох?
Берни Косар начал глубоко рычать.
Девятый идет вперед, но я толкаю его назад и обращаюсь к нему прямо в лицо.