Восстание девяти
Шрифт:
— Да пожалуйста. — В улыбке Девятого проскальзывает угроза. — У меня как раз акция. Продам два по цене трех.
Мы с Девятым мельком переглядываемся, после чего он кидает быстрый взгляд на стену, туда, где под потолком порхает мотылек. Вернее, Берни Косар. Наверняка Девятый тоже слышал приказ химеры ждать и смотреть что произойдет. Удивлюсь, если он и дальше сможет себя сдерживать. Один из солдат защелкивает пару наручников на Девятом, и тот снова быстро садится. Я вижу, что его наручники уже сломаны. Он придерживает их руками, дабы не вызывать подозрений.
Девятый просто ждет подходящего момента для атаки. Не знаю, прислушается ли он к просьбе Берни Косара. Бесшумно развожу руки за спиной, осторожно разрывая наручники. Что бы дальше ни произошло,
Несколько солдат окружают Ларец Девятого. Один из них несколько раз со всей дури ударяет прикладом винтовки по закрытому замку, но безрезультатно. Тогда он делает еще несколько безуспешных ударов, но уже без всякого энтузиазма.
— А если так. — Спецагент Уокер достает револьвер и стреляет в замок. Пуля рикошетит по комнате, едва не задевая ногу одного из копов.
Кривоносый сгребает Девятого за шиворот и, поставив его на ноги, с силой толкает вперед. Не в силах больше скрывать уловку с наручниками, Девятый выставляет перед собой руки и падает на колени. Понимая, что руки Девятого не связаны, Кривоносый кричит через плечо: — Эй! Принесите сюда наручники! Эти сломаны!
Прижав подбородок к груди, Девятый сотрясается от хохота. Он резко вытягивает ноги и делает отжимание. Затем еще одно. Один из копов выбивает из-под него правую руку, но Девятый не останавливается. Он продолжает отжиматься на одной левой. Тогда коп подсекает ему левую руку, но Девятый молниеносно опускает вниз правую руку, не позволяя себя сбить, и отжимается лишь на одной руке, показывая свою совершенную спортивную форму. Четверо копов разом наваливаются на него, хватая за ноги или руки, но Девятый просто продолжает ржать. Неожиданно для себя, меня тоже пробивает на смех. Странное чувство юмора Девятого оказывается заразно. Да уж, надо отдать ему должное. Спецагент Уокер поворачивается ко мне. И я медленно вытягиваю руки из-за спины, демонстрируя повисшие на запястьях сломанные наручники. Размяв пальцы, как ни в чем не бывало, завожу руки за голову и принимаюсь насвистывать.
Агентша прищуривается и одаривает нас, наверное, самым угрожающим взглядом из своего арсенала.
— А тебе известно, что с такими пареньками, как вы, делают в тюрьме? — ядовито спрашивает она.
— Дают сбежать? Как мне в прошлый раз? — Сделав большие глаза, невинно смотрю на нее.
Услышав мои слова, Девятый начинает аж подвывать от хохота из-под кучи копов. Надо признать, Девятый привнес в это задержание толику немного странно юмора. Моя улыбка растягивается до ушей. Я понимаю: эти люди просто выполняют свою работу. Они уверены, что защищают свою страну. Сейчас, правда, я их ненавижу. Ненавижу за то, что они отнимают у нас драгоценное время, ненавижу блатные замашки той агентши. Ненавижу их за моговские пушки. Но больше всего я ненавижу их за вербовку Сары, чтобы она помогла им схватить меня и Сэма на прошлой неделе. Интересно, что они ей пообещали за то, что она нас выдаст? Играли ли они на ее чувствах? Убедили ее, что сдавая нас, она тем самым нас спасает? Говорили ли, что она сможет навещать меня, пока я буду расплачиваться за свои так называемые ошибки? Бросаю взгляд в сторону Берни Косара, но мотылька больше не видно. Правда какой-то коричнево-белый таракан стремительно забирается по моей ноге и ныряет в карман джинс.
Девятый нам пока подыграет, говорит мне Берни Косар. Но я не знаю, насколько его хватит. Выясни все что можно и как можно быстрее.
Главный хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание остальных.
— Закругляемся! Грузите их, пока сюда не явились наши друзья.
— Что за друзья? — влезаю я, хотя и так уже догадался, что по какой-то причине правительство США и могадорцы сотрудничают. Это объясняет, почему эти люди используют против нас моговское оружие. — Кого вы так не хотите видеть?
— Захлопни пасть! — верещит спецагент Уокер. Она достает мобильник и набирает номер. — Мы его взяли, плюс еще одного… — говорит она в трубку. — Сундука
— Кто это был? — спрашиваю я. Она игнорирует мой вопрос и убирает телефон.
— Эй, приятель, так нечестно, ты же обещал купить пылесос, — возмущается Девятый, обращаясь ко мне: — Мне бабки нужны. Босс меня кастрирует, если я опять припрусь с полной коробкой. — Копы ставят Девятого на ноги. Тот разминает спину и улыбается, как объевшийся сметаны котяра. — Неважно, куда вы нас отвезете, нет такой тюрьмы, которая нас удержит. Знай вы, кто мы, вы бы не тратили время зря.
Агент Уокер смеется.
— Мы знаем, кто вы такие, и раз вы такие крутые и умные, то что ж вы дали себя поймать?
Копы поднимают наши Ларцы и выходят из дома. На нас застегивают новые наручники. На Девятого вешают аж целых три пары.
— Вы понятия не имеете, на что мы способны, — Девятый произносит это медовым голосом, пока они ведут нас через двор. — При желании, я бы мог убить вас всех за пару секунд. Вам несказанно повезло, что я такой пай-мальчик. Пока.
Глава 9
Мы движемся по горному проходу, узкой тропой поднимающемуся в гору. По просьбе Крейтона я прикрываю нас с хвоста, пока Шестая с капитаном Шарма идут во главе. Интересно, как капитан воспринял предательство своего солдата? Усомнится ли он в верности остальных своих подчиненных, когда вернется к своему отряду? Не представляю, как спросить его об этом, не намекнув, что он должен был предвидеть измену. Конечно, возможно, он и догадывался.
Я несу в руке маленькую деревянную веточку из моего Ларца. Хочу понять ее назначение. До этого я только раз держала ее в руках, еще при жизни Аделины, когда впервые открыла Ларец в монастыре Санта-Терезы, но тогда у меня не было времени выяснить, что она делает. Правда, я помню, что когда выставила веточку в окно, то почувствовала исходящую от нее необыкновенную магнетическую силу. Поддавшись инстинкту, потираю большим пальцем ее гладкую, очищенную от коры поверхность, и вскоре замечаю, что веточка как-то воздействует на деревья, мимо которых мы проходим. Тогда я нацеливаю ее на деревья и отдаю им мысленный приказ. Почти сразу же раздается скрип корней и громыхание ветвей. Развернувшись, возвращаюсь немного назад и прошу растущие вдоль тропинки деревья скрыть нас, в ответ их ветви сгибаются и переплетаются между собой, обрезая путь возможным преследователям. Мне так отчаянно хочется быть полезной, а не обузой, и использовать мое Наследие во благо, что каждый раз, когда деревья отзываются, меня наполняет безмерное облегчение.
Мы продвигаемся по большей части в полном молчании. В какой-то момент, чтобы хоть как-то разогнать скуку, я щекочу Шестую по лицу, слеветировав на нее веточку. Шестая не глядя отмахивается от нее, ни на секунду не сбиваясь с шага. Она полностью сосредоточена на том, что может ждать нас впереди. По дороге я размышляю о Шестой. О том, с каким бесстрашием она сражалась с военными. Она всегда такая спокойная, сдержанная и собранная. Она принимает решения и командует с естественной непринужденностью. Когда-нибудь я стану такой же. Без сомнений.
Интересно, что бы сейчас Аделина подумала о Шестой… и обо мне? Жаль, мне никогда не узнать, насколько бы я продвинулась, если б она меня тренировала. Ведь все те годы, что я провела в монастырском приюте без ее наставничества, привели к тому, что я выросла не такой, как мне следовало. Я не так сильна и уверена в себе, как Шестая. А Элла и то образованней меня. Я стараюсь перешагнуть через обиду и вызываю воспоминание о последнем достойном поступке Аделины. Она бесстрашно выступила против мога, вооруженная лишь кухонным ножом. Пытаюсь остановить воспоминание, пока оно не дошло до той части, где Аделина погибает. Но у меня это никогда не получается. Если бы только у меня хватило смелости сражаться вместе с ней, или бы я знала, как отвести телекинезом руку могадорца от шеи Аделины. Если бы я это умела, возможно, сейчас она бы шла вместе с нами.