Воспитательные часы
Шрифт:
— Черт, да. Я уже целую вечность не ел пиццу. Определенно не во время сезона.
— Ясно. — Она медленно поднимает свой кусок, откусывает кусочек за кусочком, задумчиво жует. — Сколько времени потребуется, чтобы сжечь его?
Я снова кусаю. Стону. Глотаю.
— Тебе лучше не знать.
— Ты собираешься дома приседать? — дразнится она.
— Нет. Я, наверное, пойду на пробежку.
Пицца застывает на полпути к её рту.
— Серьезно? Но на улице темно.
— Неужели? — дразню я.
Она хмурит
— Это не совсем безопасно.
Лорел действительно чертовски очаровательна.
— Никто на меня не нападет, если ты об этом беспокоишься, — я смеюсь. — Все время бегаю по ночам.
Ее голубые глаза оценивающе оглядывают верхнюю часть моего торса, поднимаясь и опускаясь по груди. Мои плечи. Взгляд устремляется на мои бицепсы.
Остается там.
— Наверное, это правда — я знаю, что не хочу связываться с тобой.
— Ты когда-нибудь посещала занятия по самообороне?
— Нет.
— У тебя есть газовый или перцовый баллончик?
— Нет. — Она с улыбкой откусывает кусочек пиццы.
— Ты действительно должна приобрести, особенно если собираешься гулять ночью одна.
— Ты можешь научить меня самообороне?
— Борьба не то же самое, что самозащита, но я мог бы научить тебя нескольким трюкам.
— О, правда?
Глотаю воду.
— Да, но тебе и твоим друзьям, наверное, стоит сходить на занятия. Они обычно бесплатны или действительно дешевые.
— Хм, а что, если я просто позову тебя в качестве сопровождающего? — Она шевелит бровями, голубые глаза сверкают живым интересом.
Я откидываюсь на спинку деревянного стула, скрещиваю руки на груди и решительно киваю.
— Тебе надо сходить на занятия.
Лорел
Руки Ретта скрещены, и мой мозг автоматически делает то, что ему, естественно, хочется сделать: проверяет его мышцы. Его плотные, гладкие бицепсы и сильные руки перекрывают друг друга, большие пальцы засунуты под подмышки.
Он огромный.
Во рту пересыхает, желание облизать губы усиливается. Я тянусь за стаканом и вместо этого делаю глоток воды, проглатывая первый настоящий всплеск похоти.
Господи, у него прекрасное тело.
Я украдкой поглядывала на него всю дорогу до «Луиджи». Из-за роста Ретта он возвышается надо мной на добрых шесть дюймов, и нет сомнений, что под всей этой одеждой у него прекрасное телосложение. Бейсболка повернута назад козырьком, каштановые волосы торчат тонкими завитками. Широкие плечи, каждый напряженный мускул виден под натянутой фиолетовой футболкой.
От каждого глотка горячей липкой пиццы у Ретта напрягаются шейные связки.
Его темно-карие глаза смотрят на меня, в них не отражается ни малейшей вспышки желания, хотя они продолжают отражать мою копну огненно-рыжих волос, собранных
Я играю с куском сыра, свисающим со следующего куска.
— Наверное, ты прав. Я думаю, было бы разумно пойти на занятия. Это то, что всегда хотела сделать.
Я не могу не думать о том, на что это было бы похоже, если бы он дал мне урок или два — это большое, крепкое тело, бросающее меня на землю, парящее надо мной, задыхающееся.
Я дрожу.
Ох.
Гормоны, успокойтесь. Успокойтесь, девочки.
Да, я встречалась с безумно привлекательными парнями, парнями, которые были сексуальнее меня, с потрясающими телами и лучшей выносливостью. Спортсмены с родословной, красивыми лицами и… без индивидуальности.
Этим парням было наплевать на мою безопасность, и они, конечно же, не пытались уговорить меня пойти на курсы самообороны с моими подругами.
Теперь я сижу здесь с Реттом, хорошим парнем, который ни разу не объективировал меня — даже когда мы занимались секстингом прошлый раз, независимо от того, как сильно я пыталась заставить его проглотить наживку.
Интересно, как у него дела с женщинами? Когда в последний раз занимался сексом? Что его возбуждает? Физически, какой он тип?
Я подавляю эти мысли, когда приносят счет, достаю из заднего кармана немного наличных и кладу на стол десятку.
— Я оплачу это. — Ретт качает головой, протестующе толкая деньги обратно ко мне.
Я оплачу это.
Грудь раздувается.
Он такой вежливый.
— Ретт, ты только что снял с кредитной карточки четыреста долларов. Тебе не нужно платить за пиццу, — слабо возражаю я.
Что-то в том, как он сжал челюсти, заставляет меня колебаться.
Он качает головой.
— Все будет хорошо, мои родители поймут причины.
— Когда ты им скажешь?
— Я планирую сделать это после победы в Пенне. Они посмотрят матч по телевизору, а потом я позвоню, пока мой старик будет в восторге от моей победы.
Я возвращаю деньги в карман. Встаю. Натягиваю жакет.
Ретт ждет у двери, придерживая ее для меня, как джентльмен, чтобы я могла выйти в темную ночь. Первый квартал мы идем молча, пока ломаю голову, что бы такое сказать, и чем дальше мы уходим в темноту, тем сильнее ощущаю тепло его тела.
— Извини, что тебе сегодня надо на пробежку.
— Не волнуйся, я к этому привык.
— Хочешь, пойду с тобой?
Он останавливается, как вкопанный.
— Ты бегаешь?
Я благодарна тусклым уличным фонарям, когда мое лицо нагревается.
— Ну… нет.
— О. — Ретт снова идет, засунув руки в карманы. — Я сохраняю быстрый темп, который, возможно, убьет тебя. — Он бросает на меня косой взгляд. — Ты занимаешься спортом?
— Занималась. Я играла здесь в волейбол на первом и втором курсе.