Воспитательные часы

Ней Сара

Лорел: Нет.

Я: Правильно. По крайней мере, мы хоть в чем-то согласны. Сделай мне одолжение: ты и твои стервозные маленькие друзья можете оставить меня в покое.

Лорел: Мы так и сделаем. Извини…

ГЛАВА 8

«Он

снял с меня нижнее белье зубами, а потом решил, что хочет только пообниматься. Господи, это женская версия "синих шаров"?»

Лорел

Ретт сидит за столиком в дальнем углу библиотеки, когда я замечаю его, входя в помещение. Его трудно не заметить — в фиолетовой Луизианской футболке в море черного и желтого, с широкими плечами и волнистыми спутанными волосами.

Он сутулится, сгорбившись над столом.

Побежденный. Уставший.

Я смотрю на него и мой желудок скручивает от вины, которая приковывает меня к месту в дверном проеме.

Просто наблюдаю.

Все четыре минуты, что я стою здесь, он сидит неподвижно, изучая свой ноутбук; его глаза бегают по экрану, полностью завороженный тем, что он читает.

Изучает.

— Просто иди туда, — шепчу я себе, выдыхая задержанный воздух.

Я переставляю ноги и иду к нему, выпрямив спину, собравшись с духом, готовясь к очередному спору.

Двадцать футов.

Пятнадцать.

Восемь.

Два.

— Привет.

Нет ответа.

— Ты не возражаешь, если я посижу здесь? — Кладу руку на спинку деревянного стула напротив него, намереваясь вытащить его.

Ретт напрягается, но головы не поднимает.

— Да, возражаю.

— Тогда ты не возражаешь, если я сяду за стол рядом с тобой? — Я нажимаю на его кнопки, ожидая реакции, но он лишь бросает на меня короткий взгляд.

Пожимает плечами.

— Это свободная страна.

Я прикусываю губу, чтобы скрыть улыбку, радуясь, что он не сказал мне уйти.

— Думаю, я заслужила этот отказ.

Одна бровь взлетает вверх.

— Отказ?

— Да, это когда ты…

Ретт фыркает, но по-прежнему не смотрит на меня.

— Я знаю, что такое отказ, Лорел. Я просто удивлен, что ты это знаешь.

Дерьмо. Понимаю, что он злится, но разве обязательно быть таким козлом?

Я громко фыркаю.

— Не обязательно быть таким злым.

— О, мне так жаль. Я не знал, что ты, из всех людей, настолько чувствительна. Думаю, ты не фанат быть на другом конце шутки.

Мои пальцы крепче сжимают стул напротив него.

— Я понимаю, что ты делаешь.

— Шутки должны быть смешными, да? Ха — ха.

— Думаю, заслужила это, — признаю я, переминаясь с ноги на ногу, перенося вес рюкзака с одного плеча на другое. Он становится

тяжелым, и я не знаю, как долго хочу стоять здесь, держа его. — Так я могу сесть здесь?

— Не знаю, зачем тебе это нужно.

— Потому что я… — не могу закончить предложение, потому что не знаю, что сказать.

— Ты хочешь сесть здесь, потому что чувствуешь себя плохо? Ты чувствуешь вину? Хочешь еще раз извиниться? — Он сыплет вопросами, но по-прежнему не смотрит на меня. — Поверь мне, что бы ты ни хотела сказать, можешь не беспокоиться об этом. С меня хватит.

Какой лжец.

— Ретт, пожалуйста, я пытаюсь.

Он ворчит себе под нос на языке, которого я не понимаю.

— Oui en effet. (перев. с фран.: Да, действительно).

— Почему ты не смотришь на меня?

На этот раз его руки застывают над клавиатурой ноутбука. Он поднимает голову и сужает глаза — свои темно-карие глаза.

— Ты настоящая стерва, ты знаешь это?

— Я… я… — у меня отвисает челюсть. — Не нужно быть таким грубым.

— Ты действительно считала все это дерьмо милым, не так ли? Посылаешь сообщения и пошлые смски, а потом показываешь своей гребаной кузине.

— Нет. Все было не так.

— Ты думаешь, что можешь делать это дерьмо, потому что ты красивая? Думаешь, ты можешь делать все, что захочешь?

— Нет.

Я имею в виду, иногда, да.

— Господи, какой же я идиот. Должен был догадаться.

— Клянусь, я не показывала кузине сообщения. Я просто рассказал ей о них, потому что она спрашивала.

— Какая разница? Рассказать и показать — это все еще вторжение в мою личную жизнь.

Я закатываю глаза.

— Только если говорить буквально.

— Она знала, что ты написал мне в шутку.

— Да.

— И она знала о секстинге.

Я краснею.

— Да.

— Секс не имеет большого значения для тебя, да?

— Я этого не говорила.

— Но ты не веришь в частную жизнь?

Я стону. Почему он такой упрямый?

— Единственное, о чем я солгала, было мое имя. Хорошо, и цвет волос. Я не сделала ничего ужасного. Извини. Сколько раз ты заставишь меня это повторить?

Его широкие плечи небрежно поднимаются.

— Это ты пришла сюда. Я сказал тебе оставить меня в покое.

Верно, но это сводит меня с ума.

— Ты ошибаешься на мой счет, знаешь — секс имеет большое значение, как и моя частная жизнь, — говорю я побежденным голосом, бравада исчезла.

— Как угодно.

Ретт берет со стола наушники и затыкает ими уши. Опускает голову.

Моя сумка тяжелая, и я неуверенно поднимаю ее.

Знаю, что он не хочет иметь со мной ничего общего, и я уважаю и понимаю почему, просто…

Не могу отпустить.