Воспитательные часы

Ней Сара

Не могу.

И все же я не знаю, что еще ему сказать. Что могу сделать, чтобы все исправить? Ничего.

Ничего нет.

Я уже готова сдаться и уйти.

— Лорел, либо садись, либо уходи. — Он пихает ногой стул, который я держу.

Слава Богу.

Спешу поставить сумку на дополнительное сиденье, пока он не передумал, и вытягиваю свой стул, чтобы присоединиться к нему. Изучать.

Изучать его.

Пока

парень делает вид, что не замечает меня, я бросаю на него еще один пристальный взгляд.

Он определенно не из тех, кого я бы назвала милым, или симпатичными, или красивыми при любой фантазии — и, полагаю, он уже знает это.

Однако…

Что-то притягивает меня к нему, и я хотела бы знать, что это, чтобы я могла остановить это, заставить странное очарование, которое я испытываю к нему, уйти.

Может, дело в том, что он не хочет иметь со мной ничего общего. Возможно, это вызов, который он бросает. Может, дело в его широких плечах и мускулистой шее.

Лохматые каштановые волосы скрывающими его глаза.

Хмурое выражение, который пересекает его лицо каждый раз, когда он обращает свои обиженные глаза на меня.

И, конечно, не будем забывать об этом маленьком факте: его друзья полны решимости уложить его в постель. Расклеили его лицо и номер по всему кампусу. Если это означает то, что я думаю, Ретт в затруднительном положении.

Или, может быть, его друзья просто гигантские засранцы.

Полные придурки.

В любом случае, я люблю хороший вызов, и он дает мне его, хочет парень того или нет.

Эта мысль приводит меня в трепет.

Сев за стол, я раскладываю свои припасы, чувствуя себя как дома, как будто имею полное право быть здесь. Открываю учебник и ноутбук.

Продолжаю игнорировать тот факт, что Ретт полон решимости игнорировать меня.

Приступаю к работе над домашним заданием, решив, что словесного извержения достаточно, чтобы составить целую статью по английской литературе о важности сильных женских героев. Это так захватывающе, что я смогла на самом деле сдвинуться с мертвой точки.

Удовлетворенная тем, что я написала после сорока пяти минут реальной работы, нажимаю «сохранить», и затем сохраняю на внешний диск. Я уже почти собираюсь…

— Как долго ты собираешься сидеть здесь, притворяясь, что не умираешь от желания что-то сказать? — Его низкий тембр звучит одновременно раздраженно и смиренно.

Я поднимаю голову и улыбаюсь ему, довольная тем, что он наконец-то обратил на меня внимание.

— Достаточно долго. Я ждала тебя, надеясь, что ты заговоришь первым, и ты заговорил.

Широко улыбаюсь и прикусываю нижнюю губу, изображая застенчивость.

Он моргает.

Краснеет.

Проводит большой рукой по волосам и выдыхает воздух, как разъяренный дракон.

Я сосредотачиваюсь

на пальцах в его волосах, на грубых мужских руках. Волосах на его предплечьях. Больших ладонях, прижатых к его растрепанным волосам.

Ладно, может, он и не так уж плохо выглядит. Он не Квазимодо, Горбун из Собора Парижской Богоматери, он просто не…

Милый или красивый, как некоторые парни. Он не горячий.

По крайней мере, не обычным способом.

Все в нем как-то слишком. Слишком суровый. Слишком неполированный. Нос слишком сломан. Глаза слишком серьезные. Волосы слишком растрепаны. Лоб слишком в шрамах. Уши слишком согнуты.

Уши слишком согнуты? Боже, я говорю как придурок.

Но мне нравится, что он добрый, обаятельный и по-южному милый. Джентльмен.

И ему определенно нужны друзья — новые, а не те парни, которые постоянно на него гадят и оставляют на произвол судьбы. От этих парней одни неприятности.

Я встречалась с такими парнями, очевидно, спортсменами, которые думают, что они короли кампуса. Они усердно тренируются, веселятся и, кажется, хотят только одного.

Секса.

Незамысловатый секс. Секс без обязательств. Никаких обязательств. Никаких эмоции.

Только секс.

Интересно, Ретт такой же, но это очень сомнительно — не с тем, как он отверг мой напор. Не купился, когда я флиртовала. Казалось, мое внимание смутило его.

Хотя… он отклонился от нашего секстинга, потому что сказал мне, что кончил себе на живот. Знаю, что он кончил, потому что я тоже.

Мои щеки вспыхивают, вспоминая разговор, который сохранился на моем телефоне. Может, я и поглядывала несколько раз с тех пор, а может, и нет. Ничего страшного, правда?

— Так что можешь рассказать мне, над чем работаешь, — наконец произносит Ретт. — Раз уж ты решила сидеть здесь.

Сидеть здесь.

— Статья по английской литературе.

— Ну, и как продвигается?

Я сияю. Хорошо, что он спрашивает.

— Почти закончила.

Он ухмыляется, и я смотрю на него, пораженная его милой улыбкой. Как она освещает его лицо. Какие у него ровные зубы, какие белые. У него действительно красиво очерченные губы.

Небольшая ямочка на подбородке под небольшой щетиной.

Хм.

Я хватаю ручку, чтобы занять руки, и несколько раз стучу ею по столу.

— А как насчет тебя? Над чем ты работаешь?

— Корректирую экзаменационные работы по французскому.

— По французскому? — Что?! — Корректируешь работы по французскому? Ты что, профессор? — дразню я.

Тихий смешок срывается с его губ.

— Я ассистент в классе по продвинутому французскому языку. — Он пожимает плечами, как будто ничего особенного.