Восьмой грех
Шрифт:
— Ну, такие подробности меня не интересуют! — Холодности в голосе Гонзаги было не меньше, чем у патолога.
Глава 41
Как и у большинства римлян, у Катерины Лимы не было гаража. Ей несказанно повезло, когда она нашла место для парковки на Виа Паскара, где она жила. В большинстве случаев ей приходилось оставлять машину за два-три квартала от дома. Иногда Катерина даже забывала, где она за день до этого оставила свой маленький «ниссан». Так было и в эту пятницу, когда она
То, что Мальберг отстранился от нее, очень угнетало Катерину. Ситуация была крайне запутанная. У Лукаса, казалось, окончательно сдали нервы. Страдая от мании преследования, он стал озлобленным и подозрительным. Несмотря на это, девушка решила не сдаваться.
Уже много дней Катерина плохо спала по ночам, у нее пропал аппетит. Ее мысли вертелись только вокруг одной темы. К счастью, в редакции «Guardiano» ей дали новое задание, которое требовало много времени для поиска необходимого материала.
Уже смеркалось, когда Катерина обнаружила свою машину на боковой улочке. В руках у журналистки был букет белых лилий и записка с адресом синьоры Феллини, которую Лукас так небрежно бросил на пол. Бывшая консьержка была, очевидно, единственным человеком, который мог хоть что-нибудь рассказать о связи Марлены Аммер с высокопоставленными мужами из Ватикана. Катерина так и не поняла, знает ли Паоло какие-то подробности или нет. Ясно было одно: ее брат знает больше, чем она и Мальберг.
Катерина не сомневалась, что их с Лукасом совместное будущее зависит от того, раскроют ли они причины смерти синьоры Аммер. В противном случае между ними так и будет стоять Марлена.
В силу своей профессии Катерина умела заставить человека говорить и поэтому заранее разработала конкретный план. Она должна вести себя правильно. Синьора Феллини не знала ее, зато Катерина знала синьору. Это преимущество нельзя было недооценивать. К тому же девушке удалось выяснить некоторые факты, которые не вязались с новым образом жизни бывшей консьержки. Конечно, Катерина не собиралась обнародовать источник информации и сообщать синьоре, что она сестра Паоло. По мнению журналистки, так было лучше, ибо Феллини наверняка будет чувствовать себя неуверенно, а неуверенные люди, убаюканные спокойствием, охотнее начинают говорить.
Погруженная в свои мысли, Катерина направила «ниссан» в северную часть города, вверх по течению Тибра, к Лунготевере Марцио, в один из лучших районов города. Ни для кого не было секретом, что некоторые доходные дома, принадлежащие якобы крупной буржуазии, находились во владении Ватикана. Именно сюда и переехала синьора Феллини из своей комнаты консьержки на Виа Гора.
«Неплохой обмен», — думала Катерина, рассматривая роскошные здания на другой стороне улицы. Отсюда, вероятно, открывался чудесный вид на реку и противоположный берег, а также Энгельсбург.
Три ступени вели к помпезному порталу. С левой стороны, за стеклянным тонированным диском величиной с ладонь, помещалась видеокамера. Под
Конечно, Катерина могла позвонить: в записке Паоло был точно указан адрес Феллини: Лунготевере Марцио, 3-II. Но тогда бы она услышала лишь щелчок в громкоговорителе. В лучшем случае — угрюмое «pronto». Но как только Катерина сообщила бы о цели своего визита, разговор тут же прекратился бы, так и не начавшись. Поэтому Катерина предпочла подождать, пока кто-нибудь из жильцов не войдет в дом или не выйдет из него.
Долго ждать не пришлось. У подъезда остановилось такси, из которого вышел пожилой мужчина приличного вида.
— Вам к кому? — вежливо поинтересовался он, когда Катерина выжидательно посмотрела на него.
— К синьоре Феллини, — честно ответила девушка.
— Я такой не знаю. Здесь не живет синьора Феллини. Видимо, вы ошиблись домом, синьорина. Это номер три!
— Да, номер три, я знаю. Я не ошиблась домом. Синьора живет здесь с недавнего времени.
— Как, вы сказали, ее зовут?
— Синьора Феллини, второй этаж!
Пожилой мужчина смерил Катерину долгим взглядом, в котором определенно читалось недоверие. Но когда девушка дружелюбно улыбнулась ему, он достал ключ и, открыв дверь, спросил:
— А вы уже позвонили?
— Нет, я хочу удивить синьору Феллини. — Катерина помахала букетом цветов.
— Ну тогда проходите, — сказал пожилой мужчина и распахнул входную дверь. — Половину пути нам предстоит преодолеть вместе, я живу на четвертом этаже.
Стены парадного были обложены зеленым мрамором, лифт, находящийся посередине, излучал богатство и ухоженность. Его двери из красного дерева и полированного стекла открылись почти бесшумно.
— После вас, — сказал мужчина, пропуская Катерину вперед. Потом он нажал кнопку II и кнопку IV и, взглянув на букет, поинтересовался: — Особый повод?
Катерина покачала головой:
— Нет, без особого повода. Просто так.
Лифт мягко остановился на втором этаже. Катерина учтиво попрощалась с пожилым мужчиной. Лифт поехал дальше.
Из-за двустворчатой двери доносилась громкая музыка, что не очень соответствовало тому благосостоянию, которое царило в этом доме. Катерина напрасно искала табличку с именем: в стене был утопленный звонок — и больше ничего.
Катерина позвонила.
Громкая музыка внезапно прекратилась. Девушка слышала, как кто-то ходил в глубине квартиры. Наконец она различила приближающиеся шаги. Дверь приоткрылась.
— Синьора Феллини? — спросила Катерина, хотя она уже давно знала, как выглядит бывшая консьержка. На хозяйке была розовая комбинация и безбожно дорогие туфли на высоком каблуке из «Prada». Между пальцев правой руки у нее торчала сигарета, женщина немного покачивалась. Она, без сомнения, была пьяна.
— Что вам надо? — спросила она охрипшим голосом и перевела взгляд на букет.