Восьмая Марта
Шрифт:
— И без мозгов, — добавила Сонька и, переглянувшись, мы обе расхохотались.
Водитель рейсового автобуса, нагоняя график, решил из-за одной меня не заезжать на остановку к нашему жилому комплексу и высадил меня на трассе. Хорошо ещё, что на улице пока светло, а то шагать пять минут мимо леса как-то страшновато. Прибавляю шаг и стараюсь думать о хорошем. К счастью, хорошего в моей жизни гораздо больше, чем…
Входящий звонок от Игоря тут же нейтрализует весь позитивный настрой. Я останавливаюсь и долго всматриваюсь в его улыбающееся лицо на экране моего мобильника.
Лицо Игоря на экране потухло, чтобы через пару секунд снова засиять своей подлючей улыбкой. Да никакой он не мужественный — из полена вырубленный. И вот что ему от меня надо? Я приняла вызов, но заготовленные грубые слова неожиданно застряли в горле.
— Алло! Алло-о! Мартик, ты тут?
И голос у него какой-то бабский! Ничего в нём волнующего! Тогда с чего я разволновалась?
— Я тут, Игорь, — отозвалась я слегка охрипшим голосом, — ты зачем звонишь?
— Как это зачем? Не чужие вроде… Мартик, ты меня избегаешь, что ли?
— Странно, и с чего бы мне это делать?
— Ой, малыш, сарказм тебе совершенно не идёт. Ты же нежная девочка.
— Правда? А что больше подходит нежным девочкам — рога?
— Ну вот при чём здесь рога? К девушкам это совершенно неприменимо. Послушай, я, конечно, понимаю, что у тебя есть причины на меня дуться…
— Дуться? Это что вообще за слово такое? Мы что, в песочнице совок не поделили? — я аж задохнулась от возмущения.
Он всерьёз полагает, что я надулась? В голове отчего-то живо всплыл рекламный ролик про «Эспумизан». Вот-вот — дальнейшее общение с этим козлиной реально грозит вздутием на нервной почве.
— Малыш, вот опять ты к словам цепляешься. Ты ведь даже не попыталась меня выслушать, а я, между прочим, не собирался с тобой расставаться и у меня даже планы были.
— Надеюсь, не на групповушку? — вырвалось у меня в запале.
О, Господи, это же не мои слова — довёл, гад!
— Ох ни хрена себе, какие ты слова знаешь! — удивился Игорь, вторя моим мыслям. — Но нет, зайка, таких смелых планов на тебя у меня не было. Ты ведь у меня нежный нераскрытый бутончик. И поверь, я это очень ценю. Но ведь я тоже не железный! Короче, это не телефонный разговор, давай я приеду и мы поговорим.
— Нет! — отрезала я гораздо резче, чем привык слышать мой бывший.
Бывший — звучит, как музыка. Словно у меня уже есть своя история, драма и, конечно, опыт.
— Это всё твоя сучка блондинистая тебя настраивает? — со злостью рыкнул мой печальный опыт.
Если он о Соньке, то она уже рыжая сучка, но всё равно обидно — у меня что, собственное мнение отсутствует? Я уже собиралась резко высказаться по этому поводу, когда взгляд выцепил знакомую фигуру около подъезда.
— Пока, Игорь, меня братишка ждёт.
— Ты сама меня бросила! — зачем-то проорал Игорь, прежде чем я его выключила.
Придурок!
— Ты специально, что ли, выгуливаешься, чтобы я загнулся от голода и холода? — Сашка шагнул мне навстречу, забирая из рук рюкзак.
— Давно не виделись! — поприветствовала я братца. — А ты куртку не пробовал застегнуть или специально решил на жалость надавить — замёрзнуть и оголодать?
Несмотря на конец февраля, погода больше походила на апрельскую, и даже нараспашку Сашке не грозило окоченение. Такой зимы я ещё не видела — ни снега, ни морозов.
— Тарелку супа, что ль, зажала? Ты как с этой своей козой связалась, слишком дерзкая стала!
— Да иди ты! — я обогнула Сашку по широкой дуге и устремилась к своему подъезду, пыхтя, как грузовой локомотив.
Они все действительно считают меня безмозглой? А Сашка… уж он-то хорошо меня знает — мы с ним с детства привыкли кусать друг друга, не серьёзно, конечно, но оснований считать меня овцой бессловесной у него быть не может.
— Котёнок, ну что ты психуешь? — догнал меня Саня, — просто раньше ты добрее была. И, кстати, что у тебя там с твоим хмырём? — ловко соскочил он с темы.
— Ничего, — гадать о личности хмыря не пришлось, потому что Игорь до недавнего времени был единственным парнем, занимавшим моё время и мои мысли.
— Просто я его с какой-то тощей блондинкой видел, вы разбежались, что ли?
— Ага, как тараканы от прожектора.
— Он сказал, что ты его бросила.
На меня словно ушат воды опрокинули.
— Он так сказал? То есть… Да с чего вообще вы об этом говорили? — прижавшись спиной к подъездной двери, я схватила Сашку за распахнутые полы куртки.
— Ты чего бузишь, мелкая? Я же обязан знать, чем живёт моя маленькая сестрёнка. А то вчера у вас типа всё серьёзно, а сегодня он прижимает к себе какую-то шмару левую. Вот я и поинтересовался у него, в курсе ли ты, что вас у него двое?
— А он? — я даже забыла, что злюсь.
— Сказал, что ты его бросила и он свободен в своём выборе.
— Ну, правильно сказал, — растерянно пробормотала я, стараясь ухватить в памяти ускользающую ниточку…
Ухватила! Так вот почему Игорёчек проорал мне в трубку, что это я его бросила. Неужели Сашку испугался? Я смерила брата внимательным взглядом — высокий, худощавый светло-русый симпатяга не выглядел устрашающим. Впрочем, его запредельная борзость с лихвой компенсирует недостаток мышечной массы. И вдруг я вспомнила, что злюсь на него.
— И знаешь что? Чтобы ты больше не смел совать в мою личную жизнь свой длинный нос, пока тебе его не прищемили.
— У-ух, какая грозная малявка! — Сашка рассмеялся и, резко притянув меня за шею, наклонился и поцеловал в нос.
Вовремя, кстати, он меня оттащил, потому что дверь за моей спиной распахнулась и, высвободившись из Сашкиных цепких лап, я увидела своего соседа. Лишь на долю секунды его взгляд задержался на моём лице, но я успела разглядеть в нём и разочарование, и неприязнь, и даже брезгливость. Кажется, у меня паранойя. Или мой сосед маньяк.