Восьмая Марта
Шрифт:
— Очень остроумно, — вылетает знакомый голос сквозь чужие губы, — будешь продолжать делать вид, что мы не знакомы?
В ответ я лишь пожимаю плечами и продолжаю, как дурак, улыбаться. Я не желаю её уколоть побольнее и не пытаюсь придумать нейтральный ответ, а просто пялюсь на её лицо и понимаю, что меня отпустило. Изуродуй Ирка себя в то время, когда была моей, я бы не смог любить её меньше. Любил бы и с тонкими губами, и с нулевой грудью, коротконогую и толстозадую. Я бы смотрел в её голубые глаза
— Может, позволишь нам присесть? — интересуется худая длинноногая, губастая… Ирка.
А я, наконец, обнаружил, что она с подругой и гостеприимно махнул рукой, предлагая занять любое свободное место в этом зале, да хоть в противоположном углу.
— Братуха, тебя даже на минутку нельзя оставить одного, — рычит Геныч, — ещё след любимой женщины не остыл, а ты уже окружил себя новыми.
Мой находчивый друг на любую жизненную ситуацию способен наложить собственный сценарий. Вот только где его носило столько времени — по домам, что ли, шмотки развозил?
— Приветствую вас, коварные искусительницы! О, Ирка, это ты, что ли? Не узнал — богатой будешь!
— Твои слова да Богу в уши, Геночка. Ну, привет!
— Ирка, а ты почему не представишь нам свою прекрасную компаньонку? — Геныч переметнул заинтересованный взгляд на высокую фигуристую брюнетку.
— Я Виктория, и, кажется, Ваш друг Максим не слишком рад нашей компании, — прозвучал низкий грудной голос, задевший в моём организме самую чувствительную струну. А судя по плотоядному взгляду друга, его струна тоже напряглась.
— И сидеть в присутствии девушек тоже не слишком вежливо, — попыталась Ирка перетянуть внимание на себя.
— Да-а, это совсем безобразие! — искренне возмутился Геныч. — Но вы уж простите моего невежественного друга, обычно у него всегда встаёт при дамах, но сегодня парень основательно вымотался. Присаживайтесь, красавицы, — он выдвинул стулья для обеих, — что вам заказать?
Брюнетка хмыкнула и сосредоточила на мне возьми-меня-срочно-взгляд.
— Гена, ты совсем не изменился, всё такой же пошляк, — прокомментировала Ирка, усаживаясь напротив меня.
— Зато ты, подруга, очень даже изменилась. Всё забываю спросить, что с твоими губами, пчёлы покусали?
— Ты уже спрашивал, придурок, — зашипела Ирка, а её подруга с трудом подавила смех.
— Да? — удивился Геныч. — Но всё равно это не повод меня оскорблять. А что ты мне тогда ответила?
— Иди на хрен! — рявкнула моя бывшая и переключила свой взгляд на меня: — Макс, мы можем поговорить наедине? Ты давно вернулся в город?
— Нет, — ответил я сразу на оба вопроса.
— Что нет?
— Всё нет — вернулся недавно и поговорить наедине не можем.
— А вам обязательно при всех вести свои скучные разговоры? —
Геныч резво шагнул навстречу плывущему к нам официанту и выдрал из его рук карту вин:
— Уважаемый, Вы прямо как по канату ступаете. Побыстрее нельзя, видите, что у наших дам трубы горят? И узнайте, когда уже наш заказ принесут.
Ирка, сделала глоток шампанского и, поняв, что уединяться с ней я не собираюсь, перешла в активное наступление:
— Макс, я очень скучала по тебе, — она накрыла своей ладонью мой сжатый кулак.
— И не ты одна, — вставил Геныч, — я тут вообще весь извёлся.
— Максим, я даже собиралась прилететь к тебе, чтобы…
— С ума сошла? Да ты бы ему всю каторгу испортила!
— Гена, умолкни, — бросила Ирка, не глядя на него. — Макс, — её ноготки впились в мою руку, — я всё помню, я ничего не забыла.
— Мы тоже, — сокрушённо добавил Геныч.
— Ты не сможешь так просто всё перечеркнуть, я знаю, что всё ещё дорога тебе.
— Вот именно, и он нашёл подешевле — отлично сэкономил, даже за ипотеку расплатился, — с удовольствием пояснил мой друг.
Я даже восхитился Иркиному упорству — она отгородилась от едких комментариев и попыталась включить несчастную брошенную невесту. Она заглядывала мне в глаза, гладила по руке, вспоминала счастливые моменты. Ещё несколько минут назад я бы не смог представить, что выдержу это. Но, вероятно, нам действительно стоило встретиться, чтобы я понял — не трогает, перегорело. Мне немного грустно от воспоминаний и некомфортно от её тёплой руки. Но мне нисколько не больно.
Ирка подалась ко мне, развалив свои тяжёлые дойки на столе, вцепилась в меня второй рукой и горячо зашептала:
— Максим, ты помнишь наше счастливое число? Оно всегда со мной и во мне…
— Нашла чем порадовать! — словно невзначай заметил Геныч, — Хотя я думал, в тебе уже больше.
— Макс, ну зачем ты поменял номер телефона? Ведь ты даже модель сменил, а я до сих пор хожу с восьмым айфоном.
Она серьёзно, что ли? Не заржал только я. У брюнетки от смеха аж слёзы выступили, Геныч же не стеснялся грохотать на весь этаж торгового центра.
— Ох, Ирка, ну ты и уникум! Береги теперь свой раритет, как память о разбитом счастье. На новый ты с такими пельменями вряд ли на… а-а… заработаешь.
Я вскинул на друга предупреждающий взгляд. Знаю, что Ирка никогда ему не нравилась, но, уважая мой выбор, он был с ней всегда внимателен и деликатен. Теперь, кажется, решил отыграться за нас обоих. Мне не было приятно — было грустно и… стыдно.
— Слушай ты, урод, как же ты достал своими тупыми шутками, — сорвалась Ирка на Геныча. — Я вообще не с тобой разговариваю.