Восьмая Марта
Шрифт:
— Губа, ты ли это? Где пропадал, брателла?
— На приисках! А за Губу ответишь! — рявкаю с хмурым лицом, но губы предательски расползаются в улыбке.
Погоняло Губа ко мне приклеилось ещё в школе. Тогда я страшно психовал, потому что был твёрдо убеждён — мужику жить с такими губами не годится. И все убеждения мамы, что настоящего мужчину определяют поступки, пролетали мимо. Но со временем я перестал реагировать на неприятное погоняло и оно перестало быть моим.
И вот — привет из прошлого в лице бывшего одноклассника
— Брат, а я ведь только дембельнулся! Ты что, телефон поменял? Давай к нам за столик, со мной такие отпадные девочки! Ток рыженькая уже занята, понял?
— Рыжее тянется к рыжему, — хмыкнул я. — Что-то ты поздновато дембельнулся.
Дезориентированный неожиданно душевным приёмом старых знакомых и оглушённый напором Рыжего, я позволил ему увлечь меня за собой.
— Так ведь я после четвёртого курса, — пояснил он, — а ты забросил, что ли, универ?
— Не, академ взял после армейки.
— А-а, ну молоток! — ответил Рыжий на автомате, потому что мы уже пришли.
И попали в «розарий». Об этом свидетельствовало не только обилие красок во внешних обликах, но и удушающее смешение парфюмерных ароматов. Сладкие, терпкие, горьковатые — все они служили для привлечения сильных самцов. Со мной это перестало работать, а точнее, срабатывало наоборот.
И я прекрасно осознаю, что в эмоциональном плане со мной не всё в порядке, и причину следует искать в своей голове. Вот только я не хочу искать эти долбаные причины, и ответственность за свой ранее не свойственный мне цинизм предпочитаю возложить на Ирку.
Мне нравится думать, что эта дрянь убила во мне наивность, романтизм и веру в чистых и искренних женщин. И я даже не настолько глубоко мыслящий, чтобы самостоятельно прийти к подобным выводам. Это всё моя проницательная мама придумала, и я ей даже поверил. Впрочем, я всегда ей верю. НО…
Но зато меня хватило на то, чтобы оценить пользу своего пофигизма — мне не больно, нет больше разочарований и страха. А с ними исчезла потребность обаять, разгадать девушку, постараться раскрутить на секс в конце концов. И я сделал потрясающее открытие — отсутствие интереса с моей стороны возбуждает встречный интерес. Рад ли я такому открытию? Правильно будет сказать — удовлетворён.
— Девочки, знакомьтесь — это Макс. Макс, это девочки! — Рыжий сиял, как чокнутое солнышко ранней весной.
— Добрый вечер, дамы, — поприветствовал я благоухающий девчачий цветник.
— Максим, ты та-акой серьёзный, — томно произносит редкозубая «двоечка».
И это тыканье меня отталкивает сильнее, чем прогалины между её зубов. Мой намётанный взгляд тут же безошибочно отыскивает свой размерчик, который мне любезно озвучивает:
— Максим, присаживайтесь, пожалуйста, к нам.
— Братан,
Глава 3. Марта
На первую пару я всё же опоздала. Торчу уже минут пять под дверью аудитории и не могу заставить себя войти. За полтора года учёбы это моё первое опоздание, и мне невыносимо стыдно. Когда я, вдохнув поглубже, уже протянула руку, чтобы открыть дверь, она распахнулась и стремительно вылетевший препод едва не сбил меня с ног.
— Котова, Вы почему здесь? — рявкнул он неожиданно грубо. — Или, подслушивая за дверью, Вы лучше усваиваете материал?
Моё лицо обдало жаром, и от волнения я не смогла произнести ни слова, а только таращилась на преподавателя, боясь разреветься. Вот зачем он так громко? Потому я и боялась входить. После недавних событий с Игорем я вообще стараюсь привлекать к себе как можно меньше внимания. Понимаю, что это глупо, что я ни в чём не виновата, но изменить себя не могу.
— Котова, что с Вами? У Вас всё в порядке? — кажется, мужчину всерьёз озадачили мои круглые глаза и подрагивающая нижняя губа. Да и меня собственная реакция расстроила.
— Павел Сергеевич, простите, — пробормотала я, проглотив ком в горле, — я проспала.
— И это всё? — с подозрением уточнил он.
В ответ я лишь кивнула. Брови преподавателя, известного, как Злой Павлик, удивлённо взлетели вверх и он с видимым облегчением произнёс:
— Проходите в аудиторию, — а спохватившись, прижал к уху зажатый в руке телефон. — Прошу прощения, тут небольшая заминка вышла.
Я рванула в распахнутую дверь, радуясь, что не стала для Павлика большой заминкой.
Соньки, ожидаемо, на первой паре не было — у неё свой собственный график посещения. В понедельник она обычно отсыпается после выходных, во вторник — после трудного понедельника, а в пятницу дрыхнет до обеда, набираясь сил перед очередными выходными. Сегодня среда, а памятуя о том, что среда — это маленькая пятница и следуя Софийкиной логике, раньше третьей пары её можно не ждать.
— Наша мартовская кошечка уже почуяла весну? — загоготал Жорик, которому моё имя в сочетании с фамилией не дают покоя с первого дня учёбы.
Да, я — Марта Котова, а мои родители — большие оригиналы. Но мне нравятся мои имя и фамилия — и по отдельности, и в дуэте. А если кому-то это кажется забавным, то очень недолго, и шутят, обычно, по-доброму. И только Жорик продолжает потешаться, несмотря на то, что его шутки обросли непричёсанной бородой и на них давно никто не обращает внимание. Не обращал… Вот уже вторую неделю я нахожусь под прицелом либо сочувствующих, либо злорадных взглядов.
— Жорик, заглохни! — гаркнула Анька, наша железная леди, она же староста группы и непререкаемый авторитет.