Восхождение Плотника. Том 5
Шрифт:
Я прислонился к дверному косяку и потёр виски. Голова гудела от усталости, спина ныла от перенапряжения.
— Эх… Жаль что сейчас зима, — процедил я сквозь зубы. — Летом бы слизни эту мертвечину быстро сожрали и проблема решилась бы сама собой. Видать придётся справляться собственными силами…
— Что-то уже придумал? — Спросила с прищуром ведьма.
— Пока что нет. Хотя есть у меня одна мыслишка как разобраться разом со всеми маяками…
Пелагея буркнуть что-то ответить, но не успела, потому что
— Ярый, там это… Фоме совсем худо. Помрёт походу… — Задыхаясь выпалил он.
— Протухший медведь его полоснул? — Спросила Пелагея, хотя уже знала ответ. Савелий кивнул. — С дороги! А то и правда подохнет.
Ведьма рыкнула, оттолкнула Савелия и побежала в сторону лечебницы. Я рванул следом за ней. Пелагея бежала так шустро, что я еле поспевал за этой сухощавой старушкой. Оказавшись у дома Савелия, она ударила дверь с ноги и влетела внутрь. Позеленевший Фома от грохота вскочил с лавки и тут же попал в лапы ведьмы. Пелагея ухватила его за раненое плечо и с силой усадила обратно.
— Угомонись, окаянный! — рявкнула она и стала разматывать окровавленную повязку наложенную Савелием.
Повязка сползла, обнажив рваную рану от ключицы до лопатки. А ещё по руке Фомы, от краёв раны к локтю и дальше к кисти, расползалась синюшная сетка. Тонкие тёмно-фиолетовые линии ветвились под кожей и пульсировали в такт сердцебиению, а вокруг каждой линии кожа вздулась и приобрела нездоровый желтоватый оттенок. Пелагея провела пальцем вдоль одной из линий, не касаясь кожи, и тяжело вздохнула.
— Ну всё Фома, заказывай себе деревянный ящик. Скоро переезжать будешь.
— Ты чё несёшь старая?! Я что подохну? От этого? От сраной царапины?! — Забасил было Фома, но его голос быстро ослаб, а сам он едва не потерял сознание.
— А ты как хотел? Трупный яд в кровь попал, да ещё и на обратной живе замешанный.
— Можно его как-то спасти? — я посмотрел на Пелагею, заранее понимая что ответ мне не понравится.
— Можно попробовать. Руку отнять, — коротко бросила ведьма. — По плечо. Тогда будет шанс что громила выживет.
— Большой шанс? — Траурным тоном спросил Фома.
— Один к сотне. Или один к тысяче. Мне почём знать? Но если руку не отнять, так и так подохнешь. — Буркнула Пелагея.
Мутная поволока в глазах Фомы на мгновение сменилась злобой, и он процедил сквозь зубы:
— Лучше сдохну.
— Дело твоё. — равнодушно бросила Пелагея. — Через час жар станет нестерпимым, а ещё через час ты перестанешь узнавать людей. Даже жену со своими ребятишками не узнаешь. Ну а ближе к вечеру твоё сердце остановится, тёмная жива поднимет твою бренную плоть и ты отправишься убивать всех подряд, в том числе своих же деток. Славная перспектива, не находишь?
Фома нервно сглотнул, стиснул челюсти и кивнул.
—
— Всё, выметайся, Ярый. И приготовь сани. Отвезём его в мастерскую. Рядом с дубком он быстрее оправится. — Махнула рукой Пелагея.
— Может просто отвезём его в мастерскую без ампутации?
— А ты готов к тому что путник сбрендит и начнёт убивать всех направо и налево? Шанс спасти его без ампутации если и есть, то крайне мал. А вот вероятность того что он поубивает всех к чёртовой матери, фактически гарантирована.
— Нечего тут думать. Отнимай руку пока я не передумал. — Рыкнул Фома и попытался беззаботно улыбнуться, но у него это плохо вышло.
Я вышел на улицу и через минуту услышал нечеловеческий крик Фомы. Пока мы готовили сани, он орал добрых полчаса без остановки, а после резко затих. Наступила звенящая тишина в которой я слышал собственное дыхание и биение сердца. Дверь лечебницы отворилась и на порог вышла Пелагея залитая кровью с ног до головы.
— Готово. Можете забирать болезного. — Выдохнула она и покачнулась. — Думала подохнет. Кровь струёй хлестала. Пришлось живой останавливать.
Я вошел внутрь лечебницы и увидел Фому. Он лежал на лавки без сознания. Белый как мел, покрытый липким потом и без руки… Его лицо будто постарело лет на двадцать. Был здоровенный мужик, а превратился в старика который в любой момент может отдать богу душу. Пелагея вошла следом за мной и я неглядя бросил:
— Едешь с нами. Будешь присматривать за Фомой.
— Ясное дело. Без ведьмы вы же ни на что не способны. Болваны. — проворчала ведьма и застегнула плащ.
— Спасибо за трогательную заботу, того и гляди поверю что ты обычная сварливая старуха. — ответил я колкостью на колкость.
Подойдя к лавке я аккуратно поднял Фому на руки и крякнул от натуги. Пускай амбал и выглядели болезным, но веса в нём попрежнему оставалось добрых полторы сотни килограммов.
С трудом дотащил Фому до саней, уложил его в них и накрыл овчиной. Кобыла учуяв остатки гнили занервничала. Стала перебирать копытами и косила глазом, в поисках источника запах мертвечины. Пелагея забралась на передок, устроив посох между колен, и посмотрела на меня.
— Ну чего застыл? Гони давай, пока этот лоб не подох.
Вздохнув я уселся на сани и хлестнул кобылу вожжами. Сани тут же тронулись, скрипя полозьями по утоптанному снегу. Створки ворот разъехались перед нами, стражники на вышке проводили нас настороженными взглядами, и через минуту Яриловка осталась позади. Я гнал кобылу рысью, лавируя между колеями и ухабами, а сани подскакивали на кочках, от чего Фома глухо стонал от каждого удара.
Пелагея бормотала что-то неразборчивое себе под нос, а её глаза светились зеленоватым. Видать хлопочет над Фомой не давая тому помереть.