Восхождение Плотника. Том 5
Шрифт:
— Поясни, — потребовал я.
Пелагея ткнула посохом в рисунок перевёрнутого дерева.
— Тёмная жива, запертая в живом дереве, начинает гнить и разлагаться, отравляя всё вокруг. Дерево умирает, корни отравляют почву, а почва отравляет грунтовые воды. Через неделю в радиусе двадцати шагов от каждого дерева сдохнет каждый куст и каждая травинка, даже под снегом. Через две недели мёртвая зона расползётся до полусотни шагов, и это ещё полбеды. Гниющая жива способна поднимать ещё не разложившиеся трупы…
За спиной бабки появилась Злата
— Просто восхитительно. — Вздохнул я и потёр виски. — Жаль что мы не монголы. А то собрали бы пожитки и переехали на другое место. И что делать с этой пакостью?
— Да тоже самое. Срубить деревья, а после спалить до золы вместе с корнями. И прежде чем жечь, засыпать пни чернокорнем и полынью, чтобы тёмная жива при горении не расползлась по округе, а выгорела дотла. Но чернокорня у меня не густо. Хватит от силы деревьев на двадцать.
— Это уже неплохо. Я ведь нашел всего семь таких маяков, а значит… — Тарас замялся и добавил. — Чёрт. А я ведь не всю округу обошел.
— Где взять ещё этого корня? — Спросил я понимая что маяков может быть значительно больше чем запасов чёртового корня.
— Да где? На болоте. Правда собирают его по весне, при убывающей луне, а до ближайшей убывающей луны ещё месяц, не меньше.
— Если мы сбросим всё гнильё в одну кучу и подпалим, то удастся обойтись одной порцией? — Уточнил я надеясь выжать из нашей паршивой ситуации максимум.
— Удастся, удастся. Только как ты собрался деревья таскать с голыми руками? — Ответила Пелагея.
— Да всё так же. Ты дашь мне мазь из живицы, а намажу руки и потащу чёртовы брёвна.
— Ишь какой шустрый. Смотри пупок не надорви. — Фыркнула она. — И не забывай что живицы этой хватит только на пятнадцать минут, а значит тебе нужно нестись быстрее ветра, таща на горбу килограммов шестьсот.
— Проклятье… — Выругался я.
Ведьма права. Живицы хватит от силы чтобы одно бревно дотащить до общей кучи, а их там аж семь штук. Даже если она выдаст мне литр этой самое живицы, то её всё равно не хватит. Да и откуда у неё литр живицы? В прошлый раз она дала мне склянку размером чуть больше мелкого яблока. А значит и этого ресурса у нас нет…
— А что будет если срубить деревья и сжечь без чернокорня? — я ухватился за последнюю соломинку, но и она не привела к спасению.
Ведьма посмотрела на меня и покачала головой.
— Жечь без чернокорня можно, но жива при горении уйдёт в воздух и осядет на ближайших деревьях. Через пару дней они тоже начнут гнить и станут новыми маяками, только уже без вырезанных символов. Понимаешь? Спалив одно дерево, ты заразишь десятки.
— Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Сперва уничтожим маяки располагающиеся ближе всего к деревне. Тарас, как закончим, я хочу чтобы ты взял сотню золотых и поехал в город, а после скупил там все капканы какие найдёшь. Когда служитель вернётся, он должен лишиться ног. Ты меня понял?
Тарас кивнул и произнёс:
—
— Маяки можно активировать на расстоянии, — пояснила Пелагея. — Подойти к дереву, вырезать символ и уйти, а через сутки послать импульс тёмной живы по корневой сети, и руны оживут. Следы за эти сутки заметёт снегом, и попробуй потом отыщи.
— По корневой сети леса? А Леший не почует чужую живу в своих владениях? — Спросила Злата всё это время стоявшая молча.
Пелагея покосилась на внучку и в серых глазах ведьмы мелькнуло быстрое, почти незаметное одобрение.
— Леший почует. Но он не дурак и к обратной живе не полезет, тем более что он совсем недавно сам от неё чуть не сгинул.
На крыльце повисло молчание, нарушаемое далёким стуком топоров со стройки. Обычные звуки мирной деревни, которой в скором времени было суждено закончиться.
— На рассвете пойдём жечь маяки. Пелагея, готовь чернокорень и полынь. Тарас, ты пойдёшь со мной, ещё возьмём с собой Фому. Злата присмотри за Древомиром, а то старик полезет за нами из любопытства, и потом не дай бог подохнет.
— Не полезу я никуда, — раздался из избы голос Древомира и он вышел на порог поймав мой осуждающий взгляд. — А чё? Подслушивать не стыдно. Стыдно не знать что творится у тебя под носом. — Тут же защитился он от претензии которую я так и не высказал.
— Твоя правда. Всё, расходимся, а на рассвете пойдём в лес.
Я обвёл собравшихся взглядом, поднялся по ступеням, приобнял Злату и шагнул в натопленную избу. Несмотря на то что внутри было тепло и даже душно, по спине бегал недобрый холодок.
Глава 6
На рассвете я натянул тулуп, засунул трофейный топор за пояс и вышел на крыльцо, где уже ждали Фома с Тарасом. Громила разминал шею, а из-за его спины выглядывала огромная кованая шипастая булава. Тарас стоял у перил с луком через плечо и двумя колчанами, набитыми стрелами по самые края. Охотник молча кивнул мне и я уже собирался отправиться в путь, когда на порог вышла Пелагея, сунув мне в руки тяжёлый холщовый мешочек.
— Тут весь чернокорень и полынь что у меня есть. — Предупредила ведьма. — Трать с умом, ведь новые корешки сможем получить только через полтора, а то и два месяца.
— Нам бы до конца недели дотянуть, а там посмотрим. — Хмыкнул я пряча мешочек за пазуху.
Попрощавшись с ведьмой мы зашагали по тропе к южным воротам. Миновали стражников на вышке и через десять минут уже шли по утоптанной дороге в сторону мастерской.
Утро выдалось безветренным и морозным. Столбы дыма из Яриловки поднимались вертикально в белёсое зимнее небо, а воздух стоял неподвижный и тяжёлый, пропитанный запахом хвои и мёрзлой земли. Снег под сапогами скрипел, и в этой звенящей тишине каждый шаг звучал как выстрел из ружья.