Восхождение Плотника. Том 5
Шрифт:
Тварь просто стояла и смотрела, не рычала и не скалилась, даже не пыталась приблизиться к частоколу. Мерцающий взгляд был направлен на нас, и от этой неподвижной мертвецкой пристальности по спине пробежал холодок. А ещё от псины шел такой запашок гнили что я невольно отшатнулся и прикрыл рот рукавом тулупа.
Со стороны конюшни раздался грохот и истошное ржание. Лошади бились в стойлах, я слышал как копыта молотят по деревянным перегородкам. Ветер нёс зловоние прямиком в Яриловку и каждая животина в радиусе сотни
— Саня! — гаркнул Тарас стражнику внизу. — Беги в конюшню, успокой лошадей, пока они стойла не разнесли!
Стражник припустил по тропинке.
— Я такой пакости отродясь не видал. — процедил Тарас, натягивая тетиву.
— Хороший вопрос, — отозвался я, чувствуя как в груди поднимается знакомый холодок тревоги. — Выстрели разок. — Попросил я и охотник мигом выполнил приказ.
Стрела вонзилась в сантиметре от лап твари, но та не обратила на это никакого внимания.
— А теперь в голову.
И снова Тарас исполнил приказ без вопросов. Стрела просвистела и пробила черепную коробку насквозь, вонзившись в землю. Тварь не упала и продолжила смотреть на нас желтыми глазами.
— Сдаётся мне что от этой напасти ничего хорошего ждать не приходится… — Вздохнул я и услышал скрип лестницы на вышке, по ней кто-то карабкался.
— Чё разорались ироды? — Послышался голос Пелагеи и я помог её взобраться на помост.
— К нам гости пожаловали, — ответил я ткнув пальцем за частокол.
Пелагея подошла к перилам, перегнулась через них и уставилась на тварь. Несколько секунд она смотрела молча, сощурив серые глаза, потом медленно выпрямилась и тяжело вздохнув сообщила:
— Это уже не собака. Шавка эта сдохла месяца три назад, а может и больше. А потом кто-то вложил в труп тёмную живу и направил тварь сюда. Она не живая и не мёртвая, просто мешок с гнилью, который кто-то послал по адресу.
— И на кой-чёрт её сюда прислали? — Спросил Тарас снова целясь в тварь из лука.
— А я почём знаю? Может пытаются запугать, али думают что мы совсем идиоты и пустим эту пакость в Яриловку, а потом передохнем все до одного.
— И что с ней делать? — я кивнул в сторону собаки, которая по-прежнему стояла неподвижно, пуская чёрную слюну на снег.
— Что делать? Прибить, да спалить к чёртовой матери. Если этого не сделать, то начнётся мор. Сперва сдохнет скотина, потом люди. Вон, слюна чёрная как хлещет. От ней и зараза пойдёт по Яриловке. За неделю все вымрем, если не раньше.
Вздохнув я протянул руку в сторону Саньки вернувшегося с конюшни.
— Топор. — Попросил я и тут же получил желаемое.
Перекинув ногу через перила вышки и прыгнул вниз. Тварь уставились на меня, но не пошевелилась до момента пока я не обрушил топор на её голову. Череп развалился надвое,
— Руби голову первой! — крикнула Пелагея с вышки. — Потом лапы, потом хребет! И не касайся чёрной жижи, а то можешь и подохнуть!
Я принялся рубить. Наносил удар за ударом отсекая всё новые куски плоти, пока на снегу не остались разрозненные куски твари. До сих пор функционирующие и подёргивающиеся куски.
— Молодец! Теперь спалить надобно, а то соберётся ведь обратно и будет как новенькая! — Гаркнула Пелагея.
Пелагея спустилась с вышки и вышла за ворота. Ведьма указала посохом на тварь и велела стражникам натаскать дров. Те метнулись к поленнице у стены, стараясь не смотреть на шевелящиеся куски, и через несколько минут чудовище скрылось под кучей берёзовых чурбаков. Тарас бросил в эту кучу факел и огонь быстро разгорелся.
— Этого будет достаточно? — Спросил я смотря на топор покрытый чёрной маслянистой жижей.
— Ага. Щас. — Фыркнула ведьма. — Надобно травками присыпать чтобы проклятье не расползлось.
Пелагея достала из складок плаща холщовый мешочек, развязала его и высыпала на дрова горсть сухой полыни и пучок бурых корней, скрученных в тугие узлы. Корни были толщиной с мизинец, шершавые, с резким земляным запахом, который на секунду перебил вонь мертвечины. Чёртова ведунья, она будто знала что эта пакость заявится сюда и подготовилась.
— Что это за корни? — полюбопытствовал я.
— Чернокорень, — коротко бросила ведьма. — Жжёт тёмную живу не хуже кислоты. Жаль запасы не бесконечные.
Трава запылала. Сперва полынь, следом затрещали корни, и огонь взревел, набрав силу. Дым из серого стал сизо-зелёным и повалил густой едкой пеленой, от которой стражники на вышке закашлялись. Запах горящей полыни мешался с чем-то горьким и терпким.
Куски твари в огне продолжали шевелиться ещё минуты три пока не превратились в обугленные кости лишенные плоти. После этого останки затихли. Пелагея оперлась на посох, и смотрела на огонь с выражением вселенской тоски, а потом тихо произнесла чтобы слышали только мы с Тарасом.
— Служитель Чернобога балуется. Видать пришёл чтобы поквитаться за разрушенный алтарь.
— Твою мать. И много их? Микула то дуба дал. — выругался Тарас.
Ведьма пожала костлявыми плечами и поковыряла посохом в снегу.
— Там где свет, есть и тьма. А служителей у Чернобога больше чем звёзд на небе, ведь многие хотят выбрать лёгкий путь к силе, славе, богатству. А какова будет плата за всё это, мало кто думает. — Философски произнесла Пелагея и добавила.
— Тогда давайте найдём поганца, пустим в расход и будем жить спокойно, пока новый выродок не выползет на свет белый. — Решительно предложил Тарас сжав кулак.