Восход созидателя. Каратель

Алан Адамс

— Посмотри, какой отважный ученик, учительницу свою спасает, целительницу успокаивает! Настоящий герой!

Надо мной начали подтрунивать, надо сменить тему.

— А какой день сегодня?

— Пятница уже.

— Значит два дня дома буду.

— Вам бы неучам лишь бы в школу не ходить.

Ольга Яковлевна, а Вы мою бабушку знали?

— Знала, Адам, очень хорошо знала. Какой хитрец, знает уже, что женщину нельзя спрашивать о возрасте, молодец. Я твою маму успела понянчить. Когда-нибудь я расскажу о твоей бабушке. Совсем ты меня заговорил.

У меня кроме тебя еще другие пациенты есть.

— А когда меня выпишут?

— Вечером проведу еще один осмотр и скорее всего выпишу.

Пока я обдумываю, что опять придется, как в прошлый раз принять импровизированные меры для самообороны, целительница подходит ближе прикасается к моей руке.

— А пока отдохни, наберись сил., - и я проваливаюсь в черноту.

Еще до того, как окончательно проснулся почувствовал, чье-то чужое присутствие. Враждебности не ощутил, поэтому медленно открыл глаза. Мужчина лет сорока. Ведомственная принадлежность со стопроцентной гарантией — Комитет. Еще в юности умел отличать милиционера от прокурорского работника и от чекиста. Описать не смогу, но каждая профессия откладывает свой отпечаток. Умный взгляд серых глаз. Настрой нейтральный. Есть даже некоторый налет, нет не дружелюбия, а чего-то непонятного. Хотя вот, промелькнуло в глубине глаз тщательно скрытая смешинка. Это ты, мил человек, можешь кого угодно провести, меня — нет. Все с тобой ясно, Сарафана насмотрелся.

Смотрю направо, стоит Ольга Яковлевна, поджав губы. Ситуация ясна как солнечный день. Пользуясь полномочиями целителя, пыталась оградить меня от нежелательного посетителя. Полномочия комитетчика оказались весомее. Ободрительно ей улыбаюсь, дескать ничего страшного, а сам с вопросом поворачиваюсь к местному чекисту.

— Адам, я сообщила Анне, — говорит целительница, — они не имеют права задавать тебе вопросы без ее присутствия.

— Все в порядке, Ольга Яковлевна. Я послушаю, о чем хочет поговорить этот господин

— Добрый день, Адам Константинович, прошу простить за несвоевременный визит, но дело не терпит отлагательств. Конечно было бы лучше, если бы мы расследовали преступление по горячим следам, но так как Вы очнулись только сегодня… Сами понимаете… Я капитан Старовойтов Игорь Олегович Коминет Имперской Безопасности.

— Прошло больше недели, о каких горячих следах может идти речь?

— Три дня, — поправил капитан.

— Вы о каком преступлении говорите?

— О покушении в школе.

— А я о нападении около этой больницы.

— По этому делу тоже идет работа, мы предпринимсем все усилия.

— Да, я видел эти усилия. И весь мир тоже видел. — я помолчал, все же слабость давала о себе знать., - а от меня что Вам нужно?

— Нас интересует есть ли у Вас какие либо мысли почему на Вас покушались.

— Плохи Ваши дела, если Вас интересуют мысли пятиклассника. — не удержался от шпильки в адрес этого провокатора. Покушались на Клавдию Михайловну и Вы это прекрасно знаете.

— Почему Вы решили что это покушение на госпожу Филатову?

— Теперь вижу, что Вы

с майором Юдиным коллеги, — а вот это сравнение реально оскорбило капитана. Внешне он остался совершенно равнодушен к моим словам. — Объясняю. Где находится кабинет до понедельника я понятия не имел. То, что меня вызовет классный руководитель даже я не знал. Тем более не мог знать этого снайпер. И если бы математик не устроил… Не вызвал бы старшеклассников то и Клавдия Михайловна меня не….. вызвала бы.

А ведь учительница вполне могла бы пригласить меня и по другому поводу. Теперь я взглянул на ситуацию с другой строны. Повод для вызова мог быть любой, а случай с математиком удачно подвернулся. А чуйка реагировала на неосознанную нервозность соучастницы. Возможно такое? Вполне.

Моя невольная заминка вызвала интерес Старовойтова. Он явно понял направление моих мыслей и это вызвало у него удивление, что в свою очередь озадачило меня. Получается он уверен в том, что покушение совершено на Васнецову, а весь этот балаган разыгрывает, чтобы проверить…. непричастен ли к этому я. Интересный поворот. Из серии я знаю, что он знает, что я знаю. Проанализировал в памяти поведение учительницы и не нашел никаких признаков волнения. Удар током, если вникнуть получше, свидетельствует о непричастности к покушению.

— Адам Константинович, а как Вы смогли обнаружить стрелка, — я понимаю, что именно ради этого вопроса капитан столько времени ходит все вокруг да около. Совершенно незаметно для окружающих, но не для меня, он напрягся. Что же лучше один раз показать, чем сто раз объяснять. Иначе не отстанет. Сам сидит на стуле, рука возле прикроватной тумбочк. Я до нее вполне дотянусь. Севершенно неожиданно для него бью кулаком по кисти руки. От внезапности происходящего он вскакивает, мгновенно преобразившись и гововый к бою. Я улыбаюсь и спокойно извиняюсь. Ольга Яковлевна, все это время безмолвно присутствующая при беседе устремилась было в мою сторону, но под мой успокаивающий жест остановилась.

— Прошу прощения господин капитан. Не могли бы присесть и положить руку снова на тумбочку. Пожалуйста.

Старовойтов сильно озадачен, но я успокаивающе жестом прошу его вернуться на место. На лице у него читаю сомнения в своей адекватности и о том, что негоже бравому вояке бояться школьника. Он присаживается на место и осторожно кладет ладонь на поверхность тумбочки. В этот раз делаю демонстративный замах рукой. Комитетчик среагировал: одернул было руку, но останавливает ее на половине пути.

— Спасибо, Адам Константинович очень наглядно и, главное убедительно, — улябается он.

— С молотком было бы гораздо убедительнее, — возвращаю я улыбку, а сам уже чувствую, что уплываю.

— Игорь Олегович! Все! Немедленно прекращайте — целительница вступила в свои права.

— Уже ухожу, Ольга Яковлевна!

Пока я еще в сознании хочу поставить точку в волнующем меня вопросе. Тяну руку в сторону офицера.

— Господин капитан, покушались на Клавдию Михайловну?

Уже сквозь туман слышу ответ.