Воробьиная туча

Масуока Такаши

Когда он открыл глаза, вокруг было тихо. Стояла ночь. Старк остановился у дверного проема и заглянул в спальню. Мэри Энн баюкала детей, прижав обоих девочек к груди. Бекки и Луиза были маленькими, но не настолько маленькими, какими их все привыкли считать. Девочкам пора было отправляться в постель, чтоб взрослые тоже могли лечь. Но сон их был столь безмятежен, что у Старка рука не поднялась будить малышек или мать. Все они были его прекрасными грезами.

Веки Мэри Энн дрогнули. Женщина открыла глаза, увидела Старка и улыбнулась.

Я люблю тебя, — тихо сказала она.

Прежде, чем Старк успел ответить, следующий взрыв привел его в сознание. Оказалось, что он лежит навзничь. Свист и взрывы следовали один за другим. Во все стороны летела шрапнель и всяческие

обломки.

Рядом со Старком на землю упала капля крови. Старк поднял взгляд. Среди ветвей ивы застряла верхняя половина тела; это был один из самураев, наблюдавших за Старком. Нижняя половина так и осталась лежать на полированом деревянном полу галереи.

Разумнее всего было бы забиться в укрытие и переждать там. Бежать никакого смысла не имело. Как поймешь, где сейчас безопасно? Впрочем, Старк об этом не думал. Он просто вскочил и бросился в ту сторону, где находилась комната Кромвеля. Именно там он оставил Эмилию всего несколько минут назад, и именно туда вошла Хэйко, когда он проходил мимо. Эмилия была единственным на свете человеком, кого он хотя бы с натяжкой мог причислить к знакомым. Если она умрет, он останется совсем один. А почему вдруг Старк подумал о Хэйко, он и сам не знал.

Одно из четырех зданий, образовывавших стороны внутреннего дворика, исчезло, а второе в тот самый момент, когда Старк пробегал мимо, превратилось в охваченную пламенем груду обломков.

Он обнаружил, что все гостевое крыло дворца лежит в руинах. Его опередили: какой-то дородный мужчина уже искал среди развалин уцелевших.

Кумэ — а это именно его заметил Старк — интересовало всего четыре человека. Хэйко — чтоб спасти ее, если удастся. И трое чужеземцев — чтобы прикончить их. Артобстрел дал ему возможность проникнуть во дворец, какой ему иначе не представилось бы. Кумэ не знал, чьи пушки произвели подобное опустошение, но был уверен, что не сёгунские. Иначе Въедливый Глаз, Каваками, рассказал бы ему об этом обстреле заблаговременно. Но кто же тогда решился на столь дерзкий шаг без ведома и позволения сёгуна? Кумэ размышлял об этом между делом, копаясь в развалинах. Возможно, это начало той самой внутренней войны, о которой так долго говорили. Хотя странно: с чего бы вдруг начинать ее с удара по княжеским дворцам в Эдо, вместо того, чтобы начать с захвата замков, стратегически важных перевалов и двух главных дорог, Токайдо, идущей вдоль побережья, и Накасэндо, проходящей через центр страны? Взрывы тем временем переместились восточнее, равно разнося дворцы и сторонников, и противников сёгуна. В какое же неспокойное время мы живем!

Кумэ приподнял упавшую балку. А, вот и она!

Хэй-тян! — позвал Кумэ. Хэйко открыла глаза и моргнула. Цвет лица у нее был хороший. Быстро осмотрев девушку, Кумэ удостоверился, что переломов и кровотечений нет. Возможно, она просто оглушена. — С тобой все в порядке?

Кажется, да, — отозвалась Хэйко.

Лишь услышав эти слова и расслабившись, Кумэ осознал, сколь сильное напряжение сковывало его тело. Он присматривал за Хэйко с тех самых пор, как ее в трехлетнем возрасте отправили в деревню. Сперва Кумэ делал это по приказу Въедливого Глаза. Это была работа. Но годы шли, и постепенно работа превратилась во что-то иное. Некоторое время назад Кумэ решил, что если вдруг Въедливый Глаз прикажет ему убить Хэйко, он вместо этого убъет Въедливого Глаза. На самом деле, Кумэ готов был убить любого, кто стал бы угрожать девушке. Хоть Кудо, хоть Гэндзи, хоть самого сёгуна. Конечно, это не очень профессиональный подход, и не очень лояльный. Кумэ готов был это признать. Но что же поделаешь? Он любил эту юную женщину — орудие, которое он сам же и помог создать, — словно родную дочь.

Это ты взорвал бомбу? — спросила Хэйко.

Нет. Это пушки. По-моему, стреляли с моря.

Почему? Что, началась война?

Не знаю. Не двигайся. Сейчас я тебя освобожу.

Кумэ осторожно сдвинул тяжелую балку в сторону. Потом он заметил рядом с рукой Хэйко прядь странных светлых волос. Чужеземная женщина. Кумэ достал кинжал. Один неприметный разрез на шее —

и она умрет.

Старк находился в двадцати шагах от неизвестного, когда увидел клинок. На первый взгляд можно было подумать, что мужчина хочет перерезать какую-то помеху. Потом он повернулся к Старку, и глаза их встретились. Старк узнал этот взгляд. Так смотрит человек, прицеливающийся перед выстрелом.

Завидев Старка, Кумэ выпустил нож и потянулся за сюрикеном, спрятанной в поясе метательной звездочкой. Двадцать шагов — далековато, можно и не попасть. Но если он и промажет в первый раз, то наверстает промах со второго броска. Кумэ метнулся поближе к Старку, сокращая дистанцию, и бросил сюрикен.

Но в тот же самый миг Старк потянулся за своим револьвером тридцать второго калибра, спрятанным под рубашкой. Постоянные воображаемые упражнения выработали определенную схему, и теперь тело действовало само, не отвлекаясь на размышления. Старк выстрелил за долю секунды до того, как с руки Кумэ сорвался сюрикен. Старк промазал — сказалось отсутствие тренировок. Пуля ударилась об камень справа от Кумэ.

Но внезапно грохнувший выстрел отвлек Кумэ; рука его дрогнула, и он тоже промазал. Первый сюрикен просвистел над левым плечом Старка. Продолжая двигаться к противнику, Кумэ потянулся за вторым сюрикеном.

Кумэ был в своем искусстве куда опытнее, чем Старк в своем. Но ему понадобилась целая секунда, чтоб опустить руку после первого броска, извлечь из пояса второй сюрикен и метнуть его в Старка. А Старку потребовалось всего полсекунды, чтоб снова взвести курок, прицелиться и выстрелить во второй раз.

Пуля ударила Кумэ в грудь и опрокинула его. Сюрикен взмыл вверх и упал где-то в саду, не причинив никому никакого вреда.

Старк подошел к упавшему, держа оружие наизготовку. Но, посмотрев на незнакомца, Старк понял, что еще одна пуля не понадобится. Он спрятал револьвер и принялся откапывать женщин.

Обстрел прекратился. И в наступившей тишине Старк услышал приближающиеся шаги. Он едва не набросился на двух самураев, прежде чем понял, кто это.

Гэндзи проскакал через то место, где прежде стояли главные ворота. Он спрыгнул с коня и бросился к развалинам, образовавшимся в центре дворца. Преподобный Кромвель лежал в комнате рядом с центральным садиком. Хэйко наверняка была где-нибудь поблизости.

Гэндзи сам удивился тому, что первая его мысль была о Хэйко. Ему надлежало бы думать об обороне или эвакуации. Подобный обстрел вполне мог служить предвестником высадки иноземных войск. А может, ему следовало бы беспокоиться о судьбе чужеземцев, в особенности — о судьбе Мэттью Старка. Он сказал Сохаку, что умирающий проповедник, Зефания Кромвель, и был тем самым чужеземцем, чье появление предрек его дед; но, конечно же, сам он думал иначе. Едва лишь взглянув на Старка, Гэндзи понял, что никакой он не миссионер. Так что это именно о нем предупреждал покойный князь. Но сейчас, обыскивая развалины «Тихого журавля», Гэндзи не мог думать ни о чем, кроме Хэйко.

Какой же унылой станет его жизнь без нее! Все, кто его окружал, были до ужаса предсказуемы — и пророчества деда или его собственный, еще не подтвердившийся дар предвидения были ни при чем. Взять хоть трех советников, доставшихся ему по наследству, Сэйки, Кудо и Сохаку. Они всегда будут выступать за наименее активный образ действий. Сэйки, старшему из них, еще не исполнилось и сорока, но все трое вели себя как старики. А если судить по человеку не только по его друзьям, но и по его врагам, то какой же бестолочью его можно счесть, раз ему достался в главные недруги столь несообразительный противник как Въедливый Глаз Каваками, глава сёгунской тайной службы! Неужели Каваками вправду считает, что Хэйко могла взойти на ложе Гэндзи, не возбудив наряду со страстью немалых подозрений? Гэндзи не нужно было устанавливать слежку за Хэйко, чтоб узнать, на кого она работает. Это и так было ясно. Любовь? Самая красивая гейша Эдо вряд ли влюбилась в него, не будь у нее неких тайных мотивов. Из шестидесяти князей как минимум пятьдесят были богаче и влиятельнее Гэндзи.