Воробьиная туча
Шрифт:
Мой телохранитель Го стоял рядом со мной с воздетым мечом. Он должен был отрубить мне голову, как только я всажу нож себе в живот. Но в тот миг, когда я уже готов был проделать это, над сухим руслом вдруг взлетели воробьи — сотни сотен воробьев. Их было столь много, что они накрыли нас тенью, словно туча.
Десятилетний конюх Синити, товарищ моих детских игр, вскричал:
Остановитесь!
Го, плача, упал на колени рядом со мной и произнес:
Мой господин, вы должны вести нас в битву! Этого требуют боги!
Он не объяснил, почему истолковал это знамение именно так. Но мои вассалы — они тоже прослезились — поддержали Го.
Ведите нас в бой! Мы умрем лицом к врагу, как и подобает истинным воинам!
Никто не сравнится с кавалеристами клана Окумити! Мы разобьем их!
Вот так и случилось, что в тот самый день я повел оставшихся самураев нашего клана — а было их сто двадцать один — против пятитысячной армии Ходзё.
Моя мать, улыбаясь сквозь слезы, пожелала мне счастливого пути и сказала:
Когда ты вернешься, пусть на мече твоем будет кровь наших самонадеянных врагов.
Старшим из моих выживших вассалов был Рёдзи. Он хотел, чтобы завтра утром, на рассвете, мы атаковали боевой строй наших врагов. Нам предстояло пересечь открытое поле под градом стрел, схватиться с кавалеристами, вдесятеро превышающих нас численностью, а потом встретиться с копьями и пиками трех тысяч пехотинцев. И лишь пробившись через их ряды, мы получили бы возможность атаковать и убить трусливых командиров Ходзё.
Я сказал:
Сегодня враги заночуют в лесу Мурото. Это место, полное призраков, всегда пугало меня. Возможно, оно напугает и их.
Го потрясенно уставился на меня.
Молодой господин дал нам ключ к победе! — сказал он.
Мы спрятались в тени. Враги были уверены в себе; они уже считали себя победителями, а потому пили и пировали всю ночь напролет. А в самый темный час перед рассветом, когда врагов наших сморил пьяный сон, мы тайком пробрались в их лагерь, вошли в шатры военачальников и быстро обезглавили их.
А потом мы выпустили в середину пьяной толпы горящие стрелы, стеная и завывая при этом, словно призраки, явившиеся
Враги бросились за приказами — и увидели, что головы их командиров насажены на окровавленные рукояти их собственных мечей; мы воткнули мечи в землю, предварительно сломав клинки.
Тогда вражеская армия впала в панику и, превратившись в толпу, бросилась наутек. Но на берегу их сотнями били наши лучники. А в лесах, которые мы столь хорошо знали, наши мечи тысячами снимали вражеские головы с плеч. По милости судьбы, в то утро с океана пришел густой туман, и навел на врагов еще большее смятение и страх. На следующий вечер, покидая лес Мурото, мы оставили позади три тысячи сто шестьдесят вражеских голов; они свисали с копий, словно перезревшие плоды, или болтались на хвостах и гривах обезумевших от запаха крови лошадей. В тот день на побережье обрушился шторм, и на волнах покачивались мертвые тела.
Следующей весной господин Бэндэн и господин Хикари, правители двух ближайших владений, согласились выступить вместе с нами против наших общих врагов. Наше войско состояло из трех тысяч самураев и семи тысяч пехотинцев. На нашем знамени изображен был воробей, уворачивающийся от стрел, что летели в него с четырех сторон.
Когда наше войско проходило мимо леса Мурото, над местом прошлогодней бойни взметнулась туча воробьев. Господин Бэндэн и господин Хикари тут же спешились и преклонили колени у копыт моего коня. Это второе знамение побудило их признать меня своим сеньором и повелителем. Вот так я Окумити-но ками Хиронобу, был возведен в княжеское достоинство. Мне тогда еще не успело исполниться семи лет.
Так началось возвышение нашего клана, Окумити, и нашего родового владения, Акаоки.
Те, кто придет за мною следом, — внимательно изучайте тайные свитки нашего клана, слова мудрости, истории и пророчеств, записанные кровью ваших предков. С должным радением продолжайте начатое мною.
Пусть все боги и будды десяти тысяч небес улыбаются тем, кто укрепляет наше княжество!
Пусть все призраки и демоны десяти тысяч преисподен вечно преследуют тех, кто не сумеет поддерживать нашу честь на должной высоте!