Воробьиная туча
Шрифт:
Почему бы нам не перейти в соседнюю комнату? — предложил Гэндзи. — Служанки позаботятся о мистере Кромвеле. Если что-нибудь изменится, они нас позовут.
Эмилия покачала головой.
Если он придет в себя, то его утешит, если я буду рядом.
Ну что ж, — сказал Гэндзи. — Значит, посидим здесь.
Хоть Кромвель и успел уже привыкнуть к чудесам, все же услышанное изумило его. Он даже не знал, что удивило его сильнее, — то, что Эмилия, подобно ему самому, поняла чуждую речь, или то, что князь понял английские слова, слетевшие с ее губ. Среди всех великих
Эмилия улыбнулась ему. Почему по ее щекам текут слезы? Она позвала:
Зефания!
Кромвель попытался было сказать «Эмилия!». Но вместо слов рот его заполнила горячая жидкость.
О Господи! — воскликнула Эмилия и прижала кулаки ко губам. Она упала бы со стула, не подхвати ее Старк.
Гэндзи взял Кромвеля под мышки, приподнял и усадил. Рукав его кимоно почернел от темных брызг, летевших изо рта раненого.
Господин! — метнулся вперед Сэйки. — Пожалуйста, не прикасайтесь к нему! Вы испачкаетесь в нечистотах чужеземца!
Это всего лишь кровь, — возразил Гэндзи. — Точно такая же, как твоя или моя.
Старк почувствовал, как Эмилия, и без того уже напряженная от страха, напряглась еще сильнее. Девушка близка была к шоковому состоянию.
— Эмилия! — окликнул ее Старк, положил голову девушки себе на плечо и заставил ее отвернуться от Кромвеля. Чуть-чуть расслабившись, Эмилия обняла Старка, уткнулась лицом ему в грудь и заплакала. Старк вывел ее из комнаты. Где-то здесь неподалеку был небольшой садик. Надо отвести ее туда.
Пойдем. Здесь мы уже ничего не сможем сделать.
В коридоре, ведущем к садику, Старк и Эмилия столкнулись с двумя мужчинами. Встречные поспешно направились к той комнате, из которой только что вышли миссионеры. Оба они были при двух мечах, как самураи, но у одного была бритая голова, и облачен он был в очень скромную, и к тому же грязную одежду. Должно быть, он прибыл откуда-то издалека, и при этом очень спешил. Пыль, смешавшаяся с потом, превратилась в грязную маску на лице.
Нет, брат Мэттью, — сказала Эмилия. — Я не могу оставить Зефанию одного.
Брат Зефания больше не один, — ответил Старк. — Он сейчас в доме Спасителя, среди сонма праведников.
Сэйки был в ужасе. Этот захлебывающийся кровью чужеземец испачкал одеяния князя Гэндзи! Хуже того — он умер на руках у князя! Нужно немедленно позвать синтоистских жрецов, чтоб очистить князя! А потом нужно будет очистить еще и комнату — сразу же после того, как уберут тело. Постельное белье, мебель, циновки — все придется сжечь. Самого Сэйки это мало волновало. Для него любая религия была детскими сказками. Но кое-кто из его людей очень чувствителен к старым суевериям.
Господин, — произнес Сэйки, — вы уже ничем не поможете чужеземцу. Прошу вас, отдайте тело на попечение слуг.
Он не умер, — отозвался Гэндзи. — Он просто спит.
Спит?
Это невозможно! Сэйки присмотрелся поближе. Ужасающее зловоние, исходящее от чужеземца, вызвало у него тошноту. Но он увидел,
Гэндзи передал Кромвеля Ханако и второй служанке.
Присмотрите за ним до возвращения доктора Одзавы. Если он начнет задыхаться, прочистите ему горло. Если придется — даже рукой.
Да, господин, — хором отозвались служанки. Они с трудом боролись со рвотными позывами. Но выказать хоть малейшее неудовольствие в присутствии князя — это было бы вопиющим нарушением этикета.
Взгляни-ка, как спокойно его лицо, — сказал Гэндзи, обращаясь к Сэйки. — Он видит целительные сны. Думаю, он выживет.
Это было бы чудом.
Он — христианин. Его религия — религия чудес.
Он еще не умер, господин, но вряд ли из этого следует, что он выживет. От него исходит зловоние смерти.
Возможно, нет. Думаю, он вряд ли мылся во время плавания. Может, отсюда и этот запах.
В дверях показался самурай из внешней стражи. Поймав на себе взгляд Гэндзи, он поклонился.
Господин, всадник привез срочное сообщение.
Приведите его.
Гэндзи сейчас с удовольствием снял бы окровавленную одежду и принял ванну. Ну что ж, придется с этим подождать.
Несмотря на скромную одежду и бритую голову, посланец был знаком князю. Его звали Таро. Полгода назад он вместе с еще двумя дюжинами лучших кавалеристов княжества Акаока и их командиром принял монашеский сан. Таро мог явиться лишь из нынешней своей обители, монастыря Мусиндо, и лишь с одной-единственной вестью. Гэндзи не нужно было выслушивать гонца, чтоб узнать, что он скажет.
Господин, — произнес Таро, и умолк на миг, переводя дыхание. — Господин Танака… — Он снова умолк и виновато поклонился. — То есть, настоятель Сохаку просит указаний.
Гэндзи кивнул.
Что сейчас творится в окрестностях?
В провинции Ёсино перемещаются крупные военные отряды, господин. Мне несколько раз приходилось уходить с дороги и прятаться.
Говори точнее, Таро, — строго заметил Сэйки. — Или тебя не обучали на разведчика?
Слушаюсь, господин. — Таро быстро произвел в уме какие-то подсчеты. — Пятьсот конных мушкетеров при четырех осадных орудиях движутся по главному тракту на юг, в сторону Внутреннего моря. Три тысячи пехотинцев, разбитых на три отряда, прошли ночью в том же направлении.
Прекрасно, Таро. Приведи себя в порядок и приготовься через час выехать обратно.
Слушаюсь, господин.
Ёсино принадлежит союзникам Курокавы! — прошипел Сэйки. — Эту провинцию отделяет от ваших владений лишь узкая полоска моря! Возможно, они они решили воспользоваться недавней кончиной вашего дедушки.
Сомневаюсь. Сёгун не даст дозволения напасть на Акаоку. Он слишком боится чужеземцев, чтоб без крайней необходимости рисковать вызвать какие-либо беспорядки внутри страны.
Нынешний сёгун — пустое место, — отрезал Сэйки. — Его титул главнокомандующего, побеждающего варваров, весит куда больше, чем он сам, четырнадцатилетний мальчишка. А советники его — трусы и глупцы!