Воробьиная туча
Шрифт:
Джимми Верняк смерял его холодным взглядом.
Мальчик, ты ва-аще знаешь, с кем говоришь?
А то! — отозвался Старк. — С жуликоватым сукиным сыном! Положь на место туза пик, засранец, или я тебе щас башку проломлю.
В ту ночь, когда он покинул сиротский приют, Старк именно это и проделал с Элиасом Эганом, ночным надсмотрщиком. Эган много лет издевался над приютскими мальчишками и избивал их — в том числе и Старка. Но с проломленной головой он уже никого не мог обидеть. Элиас Эган стал первым мертвецом.
Джимми Верняк был достоин своего имени. Прежде, чем Старк успел извлечь пистолет из кобуры, револьвер Джимми уже смотрел ему в грудь. И Джимми преспокойно превратил бы Старка в своего восьмого
Вместо того, чтобы пользоваться, как всякий приличный человек, пистолетом, стреляющим дымным порохом и заряжающимся с дула, Джимми Верняк носил шестизарядный револьвер «вулкан» с барабаном, проворачивающимся вручную. И это была вторая причина, приведшая его к смерти. «Вулкан» дал осечку. Когда один из зарядов не выстрелил, Джимми попытался провернуть барабан, но его заело. Пока Джимми возился с ним, Старк вытащил свой старый пистолет, приставил его к скуле Джимми и нажал на курок. Джимми Верняк был куда проворнее Старка, но старый пистолет Старка выстрелил, а новомодный револьвер Джимми — нет.
Третий, четвертый и пятый покойник были бандитами, считавшими, что их цена на рынке убийц возрастет, если они застрелят человека, застрелившего знаменитого Джимми Верняка. Первый из них с легкостью убил бы прежнего Старка. Но новый Старк был уже другим человеком. Разобравшись, кого именно он застрелил, Мэттью понял, что он не просто вышиб мозги из второго своего покойника, а совершил нечто большее. И что он, помимо всего прочего, превратил себя в мишень для всякого, кто желает заработать имя проворного стрелка.
Наилучшим в подобной ситуации было бы повернуть время вспять и не убивать Джимми Верняка. Этого Старк сделать не мог, а потому предпринял следующий по степени удачности шаг. Он принялся учиться быстро выхватывать свой пистолет, быстро прицеливаться и стрелять. Он тренировался подмечать бегающие глаза, напряженные плечи, неестественное дыхание, слишком громкое или слишком тихое. Он приучил себя не задерживаться на одном месте надолго. Он привык носить два пистолета — на случай, если первый даст осечку.
Когда третий покойник разыскал его в Пекосе, Старк уже был куда проворнее, чем Джимми Верняк в свои лучшие дни. Пятеро ковбоев и две шлюхи видели, как третий покойник умер, едва успев выхватить пистолет. Пятеро ковбоев и две шлюхи в кратчайшие сроки разнесли эту историю по всей округе. Возможно, они также несколько ее приукрасили. К тому моменту, как Старк приехал в Дэдвуд, его репутация сделалась столь устрашающей, что мертвецы номер четыре и пять объединились, решив выступить против него вдвоем. Но в их затее оказалось два слабых места. Во-первых, они начали стрелять с двадцати шагов — а с этого расстояния они не попали бы даже в стадо коров. А во-вторых, так уж случилось, что Старк тренировался стрелять в цель с двадцати шагов, причем ежедневно — с того самого дня, как он прикончил Джимми Верняка.
После Дэдвуда долго никто не решался бросить вызов Старку. Какой смысл связываться с человеком, выхватывающим пистолет так быстро, что даже не успеваешь уследить? С человеком, нажимающим на курок так быстро, что второй его противник падает замертво прежде, чем из раны первого начинает хлестать кровь? Который со ста шагов может всадить пулю в глаз? После Дэдвуда ковбои и шлюхи принялись рассказывать о Старке еще более красочные истории.
После этого Старк долго не стрелял ни во что, кроме мишеней. Его репутация сделалась такой здоровенной, что он сумел спрятаться за ней. Судя по рассказам, в Старке Стрелке было шесть футов восемь дюймов. Через правую глазницу у него был шрам от удара ножом. Старк был психованным, словно взбесившийся кабан, хлестал виски, никогда не ел, больше любил избивать
Прежде, чем Старк встретил своего шестого мертвеца, прошло два года. Это был сутенер из Эль Пасо, не умеющий вовремя останавливаться. После этого Старку еще год не приходилось думать о покойниках. Он даже перестал стрелять по мишени. Он был счастлив и считал, что счастье будет вечным. Он ошибся. Он попрощался с Мэри Энн и девочками и отправился разыскивать покойников номер семь, восемь, девять и десять.
Седьмого мертвеца он разыскал в четырех днях пути к северу от мексиканской границы, в грязной дыре, напыщенно именовавшейся ла сиудад де лос Анджелес, «город ангелов». До города этой дыре было далеко, и если какой-нибудь ангел и вправду называл ее домом, сие божественное создание чрезвычайно хорошо маскировалось. Перед смертью седьмой покойник рассказал Старку, что остальные умчались на север, намереваясь добраться до тихоокеанского побережья и усесться на какой-нибудь корабль. Он рассказал это не потому, что возненавидел своих прежних компаньонов, и не потому, что умирал из-за дыры в животе, и не потому, что хотел искупить страдания, которые он причинил невинным жертвам. Он рассказал все это потому, что Старк, продырявив ему живот, прострелил ему еще и оба колена, и пообещал следующую пулю всадить в пах.
Восьмой покойник попытался убежать от него из бара в Сакраменто, и Старк всадил ему пулю сорок четвертого калибра в основание шеи — так, что голова слетела с плеч.
Девятый покойник застал Старка врасплох. Он поджидал его в сан-францисской гостинице, спрятавшись за дверью. Как мужик в пятьсот фунтов весом мог укрыться за этой дверью, было полнейшей загадкой, но Старку некогда было размышлять над нею. Его противник взмахнул здоровенным ножом боуи и чуть не вогнал десятидюймовое лезвие Старку в спину. Еще он умудрился выбить у Старка из рук его пистолет сорок четвертого калибра, так что Старку осталось лишь выхватить спрятанный револьвер двадцать второго калибра и всадить в девятого мертвеца пять пуль. Но тот продолжал идти вперед, размахивая ножом. Тогда Старк перехватил револьвер за ствол и огрел им противника, словно молотком, да так удачно, что проломил ему висок.
Десятым покойником предстояло стать одному из двух. Это будет человек, который год назад приплыл в Японию в качестве миссионера Истинного слова, — а если не он, так значит, сам Старк.
Одному из них придется умереть.
Монах, которого они называли Джимбо, вернулся в монастырь Мусиндо, когда день уже клонился к вечеру. Еще до того, как Сохаку увидел его, до настоятеля донеслись детские голоса. Куда бы Джимбо ни шел, его всегда сопровождала стайка детишек из соседней деревни.
Не уходи, Джимбо!
Побудь с нами!
Еще рано!
Зачем тебе эти травы? Ты же не собираешься их есть?
Джимбо, бабушка сказала, что ты можешь поужинать с нами! Тебе разве не надоела монастырская каша?
Расскажи нам еще какую-нибудь историю! Ну хоть одну!
Джимбо, расскажи еще раз, как ангелы Будды спустились из Чистой земли и указали тебе Путь!
Джимбо! Джимбо! Джимбо! Джимбо!
Сохаку улыбнулся. Последний голос принадлежал Горо, сыну местной дурочки. Он и сам был изрядно туповат. Здоровяк Горо превосходил размерами даже Джимбо, который был на голову выше и фунтов на пятьдесят тяжелее любого человека в провинции Ямакава. До того, как Джимбо появился в здешних краях, Горо стонал, кричал и вопил, но не разговаривал. Теперь же он обзавелся словарем из одного-единственного слова и пользовался им непрестанно.